Мостовые Ехо

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мостовые Ехо » Смутное Время » "Смутные Дни - время кропить масть..."


"Смутные Дни - время кропить масть..."

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

1. Место действия:
Ехо.
2. Год, дата и время:
Что-то из Смутных Времён.
Вечер.
3. Погода:
Немного пасмурное небо, но дождя нет.
4. Участники:
Шурф Лонли-Локли, GM.
5. Краткое описание квеста:
"Завтрашний день будет потом.
Всё, что нам нужно, нам нужно сейчас.
Время горит ясным огнём...
Остановите нас!
Улицы ждут начала беды,
Городу нужен сигнал, чтоб исполнить приказ.
Дети смотрят в глаза новой войны...
Остановите нас!"

История некоторых безобразий существа, в те времена именовавшего себя Безумным Рыбником.

0

2

Что значит существование в измерении, где нет ни точного "откуда", ни ярко выраженного "куда", и уж подавно отсутствуют "когда" и "кто"? Вернее, это не совсем так, все эти понятия продолжают существовать, но в изменённом до неузнаваемости виде. Описать подобное убогими словами невозможно. Но, когда полёт даётся ещё легче, чем дыхание, а движение стало нормой жизни – какое значение имеет всё остальное? Можно даже забыть, что в Мире существует кто-то ещё…
Вечерний Ехо со всеми своими проблемами – внутренними и внешними дрязгами Орденов, страхом простых горожан и прочем в том же роде, - расстилался далеко внизу, и Безумному Рыбнику не было дела до существования этих вечно суетящихся букашек. Глупые двуногие создания казались нелепыми, однако, возможно, как раз поэтому и невероятно забавными. Порой раздражали и доставляли удовольствие одновременно, и не было ничего лучше, чем разрушать то, что им время от времени с невероятными усилиями кое-как удавалось наладить, а также доводить их до истерики, от души хохоча над выражением неописуемой обречённой беспомощности и суеверного страха, смешанного с глухой, отчаянно скрываемой от него ненавистью, на бледных физиономиях. Ну, а на что они ещё годились, ошибки природы? Не в еду точно, разве что время от времени разнообразить рацион – вот только это было более чем бесполезно, да и чувство голода Рыбник испытывал куда как редко. Конечно, такое состояние не может продлиться навсегда, но пока оно не только ни на секунду не отпускало, но и вообще ничьих и никаких доводов не слушало. Бурлило, и всё. Как реке требуется течь, огню – гореть,  ветру – дуть, а живому и бодрому сердцу – биться, и это естественные вещи, обуславливающие их существование, так и эта стихия пользовалась случаем проявить себя, пока можно. Когда этот шанс у неё отнимут – не известно.
Как бы то ни было, а, невзирая на то блаженство, который давал полёт в ватных бесплотных клубах облаков, настало время поискать себе очередную порцию жертв. А, поскольку всякое решение для него не только являлось руководством к действию, но непосредственно из действия и состояло – ведь возможность хоть сколько-нибудь осмысленно размышлять отсутствовала, - Шурф мигом очутился на какой-то улице. Нормальный человек тут задался бы вопросом о том, куда конкретно он попал, однако, Рыбника не беспокоила подобная чепуха. Он заботился только о том, как бы встретить кого-нибудь живого. Лучше всего – такого, чью плоть будет приятно растерзать в кровавые ошмётки, декорировав ими разноцветные камушки мостовой. Позволить своей бьющей через край энергии, заставлявшей тело ликовать и отнимавшей всяческое подобие рассудка, выплеснуться наружу чистыми гневом, азартом и восторгом. Энергичным и широким взмахом руки Шурф заставил разбиться на миллионы крошечных осколков не менее полудюжины оконных стёкол, да и ближайшей паре фонарей в придачу досталось. Притом сам он вообще не планировал какого бы то ни было эффекта, так что получилось то, что получилось. Сила сама решила всё за себя. Но этого было мало. Воздух плавился. По крайней мере, в восприятии Лонли-Локли. Плавился лишь оттого, что он был недоволен. И, в качестве разрядки, принялся разрушать стену ближайшего дома. Выбор был не совсем уж случайным – ему не понравилась её расцветка. Ярко-розовый, этакое аляповатое пятно больших размеров, вызвало приступ бурного омерзения, который было невозможно притупить чем-то другим, помимо устранения мешающего фактора, да и не собирался Рыбник заглушать свои позывы. Не видел надобности. Более того, был просто не способен сделать это.

0

3

|НПС - Клак и Нэли Рэми|

К вечеру город переодевался, в тяжелое темное одеяло из серых облаков, низко нависающих над усталыми горожанами.  Рабочий люд медленно разбредался по домам, лихие гуляки высовывали красные носы на улицу, в предвкушении новых приключений, и подбирали трактир по лучше, а Магистры продолжали ворожить за толстыми стенами своих резиденций.
Город ощетинивался разноцветными лоохи, ворчал, кричал и смеялся на сотни голосов, пробуждаясь от дневной полудремы. Окна домов раскрашивались в самые невероятные цвета, благодаря новой моде на разноцветные светящиеся грибы. Люди оживленно обсуждали новые события. В диалогах нынешнего населения, слово смерть, слетало так же легко и просто, как новости о новом трактире, или взошедшей звезде кулинарного искусства. Ныне, никого нельзя было удивить внезапной кончиной или трупом на мощеных мостовых. Времена такие забавные пошли. Впрочем, горожане продолжали с упрямством степных кочевников, жить обыденной жизнью, не замечая войны вокруг, в конце -концов, это дело короля да Орденов, а они, простые жители, тут совершенно не причем, и портить свой привычный распорядок, совершенно не намерены. Если конечно, их это не коснется слишком близко. Примерно так близко, как это произошло с семьей Рэми. 
Их дом, находился в одном из самых спокойных районов города. Близко от центра, но так, что шум с главных улиц, не доходил до них, а резиденций беспокойных Орденов здесь, почти не было, разве что каких-нибудь не опасных, да не серьезных. Все серьезные дяди и тети ютились поодаль, в глуши города, так чтобы им мешали поменьше, суетливые горожане. Клак и Нэли Рэми, привыкли к такому образу жизни. Нэли была уже женщиной в возрасте, причем таком приличном, что года давно согнули её горделивую осанку к земле, и наградили уродливым горбом за плечами. Это не мешало леди Рэми передвигаться по дому со скоростью бешеного веника, при помощи своей толстой трости, с виду больше похожей на страшное оружие старших магистров. Её внук Клак, был верным помощником старой ведьмы, как называли Нэли соседи. Обучался он на дому, воспитывался там же, потому перенял от бабушки все самое худшее, начиная с наглости, и заканчивая зашкаливающим самомнением. Жаль, что это самое самомнение не помешало Рэми покрасить дом, в этот ужасающе прекрасный розовый цвет. Клак ненавидел этот цвет, но его бабушка, души в нем не чаяла. Именно поэтому, молодой человек, который в плечах редко мог протиснуться в узкие дверные проемы, ходил по городу, в ужасной, приторно-розовой скабе и ярко-алом лоохи. Он и сам этому был не рад.
Этот вечер для их семьи начался как обычно, Клак лениво слушал бормотание бабки, которая учила его заклинанию-наваждению. Она знала, что мозг её драгоценного внука вряд ли создан для магии, но, как известно, надежа умирает последней, какой бы глупой она не была.
“Сколько можно. Покормила бы лучше, карга старая,”- ворчал про себя Клак, когда стекла за его спиной со звоном разлетелись на осколки,-”доколдовалась ведьма!”
Клаку было невдомек, что это далеко не магия его старой бабушки, для него магическая состоящая этой жизни вращалась исключительно вокруг неё. Леди Рэми что-то забурчала, своим громким и скрипучим голосом, лихо подлетела к окну, чтобы проверить, что случилось, и именно это спасло её от смерти, а Клака от долгожданного завещания. Одна из стен дома разлетелась на кусочки, погребая под собой диван и полки с книгами. Внук и бабка в шоке уставились на образовавшуюся дыру в стене, чувствуя то ли шок, то ли зашкаливающее раздражение. В новообразовавшуюся дыру в стене, семейство Рэми углядели похоже и виновника сия действия, который стоял по среди улицы, видно совершенно не смущаясь своего преступления. Более того, зоркий глаз Нэли, успел заметить, с каким отвращением незнакомец смотрел на её изумительную розовую стену…
Рэми жили довольно затворнически, им и невдомек было о том, что творилось сейчас в городе, и каких демонов улиц стоит опасаться. В то время, как некоторые случайные горожане, завидев фигуру Рыбника, второпях собирали детей, жен, мужей и любовников, и были уже на полпути в дикие земли, или в графство Вук. Да какая разница куда, лишь бы от сердца мира подальше. Но Рэми, как уже говорилось, это не знали.
Первая в образовавшийся проем вылетела леди Рэми. Опираясь на клюку, надвигалась она с видом обделенного креггела, надвигалась на Рыбника с самыми что ни на есть, опасными намерениями. Клак пытаясь не отставать от бабки, вооружился ножкой от стула, и, выпятив грудь колесом, последовал за ней. Картина была та еще. Нэли настигла нарушителя первой, и замахнувшись стукнула его своей клюкой по ногам (собственно куда дотянулась).
- Рушить дома мирных жителей, где это видано! Да ты, ты…хотя бы знаешь, милок, чей дом ты разрушил?!- бабка усиленно брызгала слюной, и размахивала свей тростью. Клак молчал (в его голове было не столь много извилин для построения сложных предложений) но по его бешеному взгляду, было видно, что он ждет только команды фас, чтобы разорвать нарушителя их спокойствия, голыми руками. То, что у него это выйдет, парень не сомневался, с его то мускулатурой и подготовкой! О магии, как обычно, никто так и не вспомнил. Бабка что-то бубнила себе под нос, с Клак почему то подумал, что она, несомненно, проклинает их ”гостя”. Парень злобно и противно захихикал. Вспоминая бабкину ворожбу. Старую, ту, которую сейчас использовали редко, но метко. Проклятья бабки обычно раздали кожу противными гнойниками, или выжигали глаза едким дымом. Клак и сам её боялся, потому и слушался собственно. А если бабка взялась за ворожбу серьезно, то этому, точно не повезло.

0

4

Безумный Рыбник терпеть не мог бестрепетного к себе отношения. С другой стороны, он плохо воспринимал то, что вокруг него творится. Вернее, его сознание интерпретировало всё по-своему. Иными словами, на атаковавшую его пожилую леди он уставился почти невидящим взглядом, в котором полыхало такое беспредельное, бездонное, яркое и дикое сумасшествие, что адово пламя показалось бы в сравнении с хаосом внутри него не более чем едва трепещущим огоньком свечи. Именно этот самый хаос и ответил вместо человека, в котором он заключался. Волна бешенства выплеснулась из его тела и прокатилась по округе. Где-то раскололась крыша. Камни мостовой покрылись могильной плесенью. Воздух сгустился – данный эффект сопровождался тем, что вокруг, в пределах полутора десятков метров как минимум, сделалось заметно темнее, будто пространство заполнили клубы мрачного, давящего тёмно-серого то ли дыма, то ли тумана, - а потом… Нечто вроде ветра, но гораздо более опасное, способное смять человека, будто лист бумаги, разбушевалось вокруг разгневанного существа, которое, между прочим, совершенно не контролировало исходящие от него силы и даже не ведало их границ. Правда, неведомо как, интуитивно, Шурф всё же немного придержал энергию, выхлёстывающую из него. Так что смести и отшвырнуть на приличное расстояние то, что не прикреплено ни к чему, а также ощутимо покалечить, сломать руку или ногу, а то и пару рёбер, кого-нибудь не особенно могущественного, преуспевшего в освоении высоких - где-то за пределами первой сотни уж точно, - ступеней магии, пожалуй, она всё равно смогла бы, а вот до смерти угробить – нет. Так получилось, скорее всего, потому, что подсознательно он понимал, что убийство обычных горожан совершенно бесполезно и не насытит его жажду крови. Не насытит – потому что ему требовался такой противник, с которым уже не придётся себя ограничивать, сильный и достойный. Поглотить кровь и плоть такого будет иметь смысл. Иначе… Неинтересно. Скука смертная.
«Нет, так дело не пойдёт…»
В этот самый момент он вдруг основательно поостыл. Раздражение вышло наружу, и, на какое-то время – как обычно, весьма непродолжительное, - опустошённый, он сделался почти вменяемым.
-Проваливали бы вы отсюда, - грубый тон, хриплый голос того, кто уже в течение довольно приличного срока почти не пользуется речью, зато наверняка использует голосовые связки для чего-то другого, более оригинального. Маска для устрашения женщин и детей вместо нормального лица. По-прежнему сверкающие глаза, но для Рыбника это было фактически мирно. О таких понятиях, как "вежливость к старшим" он вовсе позабыл, впрочем, вряд ли Шурф сейчас был готов воспринять разницу в возрасте между собой и этой бабулей, - Или главным пунктом вашего плана стоит героическая смерть? Кретинизм в чистом виде, но решать, конечно, вам, – иронически проронил он, улыбаясь так, что всякий каннибал бы убился на месте от зависти. Говоря точнее, он от всего сердца, весело и беззаботно оскалился. Этими зубами можно было загрызть за считанные секунды, без всякой магии. Или руками разорвать, с наслаждением впиваясь длинными острыми ногтями. Долго, с упоением расчленять… Хотя, можно и быстро, разницы никакой, зато можно сэкономить время на что-нибудь ещё более забавное.
Движение. Шаг, разворот - вокруг своей оси... Не совсем танец, скорее, некая альтернатива подобному действию. И вот он опять совсем близко к своим "жертвам". Ещё пара метров - и, подняв руку, можно будет дотронуться кончиками пальцев.
«Жалкие, они такие жалкие, и откуда только берутся, с ними даже повеселиться нельзя!» - бушевало что-то в груди и висках, оформляясь в слова лишь постольку-поскольку, а на деле попросту переполняясь данными ощущениями. Да уж, маловато ему довелось побыть в состоянии ясности, хотя бы такой, недолгой и условной…
Противореча самому себе, он заливисто расхохотался:
-Тоскливо с вами, вы ведёте себя как полные идиоты! Дебилы с дерьмом вместо мозгов! Кретины-неудачники! Особенно ты! – взмах правой рукой – и указующий перст бесцеремонно ткнул в сторону Клака. Парень казался Рыбнику донельзя нелепым. Что ж, этот хотя бы выглядит забавно, немногие могут похвалиться тем же.

0

5

|НПС - Клак Рэми|

Клак поморщился, на улице витал довольно известный ему еще с рождения аромат безумия. Нет, он то родился нормальным, почти без отклонений. А вот бабка его, уже к тому времен была немного не того. Соседи не зря её сумашедшей ведьмой называли, да вот упрятать в приют безумных не получалось. Ведьма была не в себе, но не переходила окончательной грани безумия, балансируя межу тем и этим миром. Родители Клака тогда считали, что старая Нэли долго не продержится, такие обычно гаснут быстро в борьбе со своей ненормальностью, но Нэли оказалась хитрее их всех.
От незнакомца исходил тот самый аромат безумия, только более резкий, от которого во рту оставался металлический привкус. Такой на вкус была кровь, но Клак не вурдалак. он же с утра кровь не пил! Да еще и эти изменения в окружающей среде, на сколько он знал, бабка бы не стала плесень на город наводить, да окна выбивать. Она была очень практичной женщиной. И в данный момент, практичная женщина не переставая бормотать и возмущаться, тихо давала задний ход.
Чего Клак, конечно, совершенно не одобрял. Их тут значит оскорбляют, дом рушат, он был не намерен сдаваться. В редкие моменты, даже его жалкий мозг, посещали гениальные идеи. Впрочем, данное звание нужно было еще оспорить, но некая толика логики в его поступках была.
То, что пропустили родители Клака, по отношению к леди Рэми и её безумию, было простым кристаллом. Точнее простым кристаллом смирения, который для старой леди делали на заказ. Её безумие, заковывалось в своеобразную броню, заключалось куда-то глубоко в душу, и медленно, много медленее чем это могло быть, разрушало разум старой Нэли. К сожалению, для таких как она, то был единственный выход. Её безумие было не проклятием, и не нервным срывом, это была первая весточка от госпожи смерти, а как известно, лекарств от этого недуга еще не существует. Разве что в Харумбу отправится. Клак знал, что Нэли вшивала эти кристаллы во всю свою одежду, и даже примерно знал куда. Кристаллы были около головы и на уровне сердца. Как говорили знахари остужали голову и лечили душу. Если Клак запомнил все верно, Кристалл-сердца успокаивал, а Кристалл-головы и был той самой тюрьмой для безумия.
Сражать голыми руками, с этим ненормальным он честно не хотел. Особенно после шикарной улыбки предыдущего, Клак нервно сглотнул и прикрыл рукой сонную артерию. Бабушка всегда в детстве читала сказки про вурдалаков, которые любили полнокровных людей. Жаль, Клак именно к ним и относился. Зато, пока это странное создание кружилось на месте, Клак успел стащить из тюрбана Нэли тот самый кристалл. То что баушка может впасть в беспамятсво его мало волновало, радовало то, что он хотя бы какой то план действий продумал.
- Не распускайте сэр ручки, пока они целы,- обиженно прогундосил Клак, отодвигая Нэли за спину. Правда в том не было особого смысла, без кристалла, она вместо впадения в ярость, впадала в прострацию, и ничего не замечала. Надо бы найти ей замену, этому кристаллу, а то Клак и правда сироткой останется. В его то 112 лет! Совсем же ребенок,- безумным место в приюте, сэр,- конечно, ни в какой приют он его сдавать и не думал. Как уже говорилось, от бабки он перенял все самое худшее, в том числе и мстительность. С безумным, к тому же с таким уровнем магической силы, драться было совершенно глупо. Зато Клак знал, без своей пары, кристалл сработает только в одном ключе. Соберет все ярость, безумие и прочие ненужные ошметки эмоций, и соберет их в одно, заключая в теле несчастного. Наверное, это было очень больно, если даже Нэли, которую постоянно лечил второй кристалл, пила зелья от головной боли,- пора лечиться,- для своей комплекции, двигался Клак плавно и быстро. Да он участвовал не в одной дворовой драке, и набил руку, находил ноги, и натренировал реакцию. Кристалл скользнул из его рук, и запутался где-то в одеянии незнакомца, а парень стал ждать, когда тот войдет в полное действие, чтобы боль ослепила безумца, и можно будет спокойно размять кулаки.

Отредактировано Мастер (2012-11-03 01:01:53)

0

6

Случалось время от времени, что Безумного Рыбника заносило в вовсе не освоенные человеком прерии и глухие поля, в столь дикие пампасы бреда, что и кочевникам из Пустых Земель такие просторы не снились. Вот и теперь ему взбрело в голову – если можно так выразиться насчёт существа, которому идеи попросту ударяют в мозг и немедленно претворяются в действия, - поучить этих малахольных обывателей уму-разуму. Более-менее отсмеявшись, он начал излагать:
-Вот что! У меня есть предложение! Почему бы тебе, сэр розовое недоразумение, не пойти со мной да как следует выпить? Найдём какую-нибудь дыру, где подают что получше разбавленной мочи, если такие ещё остались в этом грешном городе… Хрен знает, сколько вы тут ещё протянете, надо жить на полную катушку! А то с тоски загнуться можно, просто на вас глядя! – жизнерадостно заявил Шурф, дерзко сверкая глазами, в упор устремлёнными в сторону Клака, - Давай, парень, соглашайся, пока я добрый! Не сомневайся, добрый, был бы не в духе – давно бы сожрал вас обоих с потрохами… А, нет, то местечко, где у вас испражнения хранятся, оставил бы, конечно, ещё чего – такое лопать…
И в этот-то момент заработал кристалл. Безусловно, приложи его Клак к голове Рыбника – эффект был бы сильнее. Но и того, что случилось, хватило. Шурф издал глухое, утробное рычание оскорблённого в лучших чувствах зверя, которому вдобавок внезапно и ни за что причинили боль. А он ведь и правда по-хорошему с ними хотел! Вместо того, чтобы сразу понять – не заслуживают они того, чтобы с ними лясы точить и вообще церемониться. В итоге, вместо того, чтобы избавиться от источника неприятных ощущений, что было бы логично, он решил разобраться с инициатором проблемы. Магистры, как же Лонли-Локли взбесился! В глазах потемнело, рассудок благополучно отчалил в неведомые дали, и он, звериным прыжком набросившись на Клака, начал слепо рвать и терзать всё, во что мог вцепиться пальцами и зубами. Это принесло некоторое отдохновение и удовлетворение, хоть и не могло реально утолить его нужды. Безудержная жажда крови, переполнявшая слишком сухое горло, по крайней мере, нашла себе некоторое утоление. Хотя, качество напитка, разумеется, мягко говоря, не вполне соответствовало требованиям. Ни единой мысли, ни одного осознанного желания у существа вновь не осталось, им снова управляло нечто нечеловеческое внутри, бурлившее в венах и заставлявшее сердце биться раза в три быстрее, наполнявшее смыслом даже самое незначительное и пустое движение. Остервенело расчленять чужую податливую плоть – занятие столь увлекательное, что он бы не остановился, пока оставался хоть один более-менее целый кусочек…
…но внезапно терзать оказалось нечего. Добыча исчезла. Впрочем, оглядевшись, Рыбник обнаружил вокруг себя совсем иной пейзаж, и даже до его помутившегося разума кое-как дошло, что переместился, скорее всего, он сам. Вовремя или нет – как сказать. Впрочем, этими фундаментальными вопросами философии он и не задавался. Куда уж там. Зато, конечно, первым делом он вытряхнул из складок одежды злополучный кристалл. Выплеснуть на презренный камушек весь свой гнев, всё разочарование, параллельно злобно втаптывая его в землю ногой, было делом нехитрым, и Шурф самозабвенно предался ему, так что вскоре от кристалла не осталось даже воспоминания, а заодно и несколько метров территории под ногами выжгло до великолепной черноты – кто знает, на сколько это пятно уходило вглубь, но со стороны смотрелось неплохо. Такой роскошной кляксе любой нерадивый школьник позавидовал бы. Рыбник слизал с пальцев кровь, облизнул перемазанные в ней же губы и с гримасой брезгливости вычистил одежду. Вокруг него уже сгущалось тёмное облако негативной энергии – недовольства Миром. С уст просыпалось несколько десятков в большей или меньшей степени непечатных слов. Правда, легче от этого не стало. Только, пожалуй, ещё хуже – ругаться в пустоту было невероятно тоскливо. В пустоту? Пожалуй. Шурф пребывал на городском пустыре. И зафиксировать наличие жизни ему пока не удавалось.

0

7

|НПС - Марук|

- Какого вурдалака?- прозвучал измученный низкий голос. Его обладатель, а голоса имеют обыкновения иметь таковых, как известно, стоял прислонившись к стене, полуразрушенного временем и возможно чьей-то магией, здания, и хмуро взирал на второго единственного живого человека на пустыре. Собственно в том и была проблема, то, что был второй живой человек. Именно на этом месте. И именно сейчас.
Обладатель голоса, Марук, обладал довольно распространенным для нынешних времен качеством. Он ненавидел людей. Живых, мертвых, тихих, громких, любых. Просто не мог выносить этих жалких созданий, зацикленных на мелочных и никому не нужных целях. Ненависть Марука доходила до той степени, что он ненавидел даже самого себя, так как тоже к великому его сожалению, относился к стаду людей. Несколько десятков лет назад, Марук бросил все дела, даже орден, в который засунул его отец, и удалился от стада в добровольное изгнание. Поселился неподалеку от этого пустыря, а сюда приходил прятаться после целого дня, проведенного в непосредственной близости от других людей. От их голосов, прикосновений, и особенно взглядов. О, он бы все отдал, если бы однажды, люди лишились глаз, и он бы больше не ощущал на себе их липких и цепких взглядов.
Он, конечно же, мог уйти и, далеко от Ехо, поселиться где-нибудь посреди леса, и тихо предаваться собственному самоуничтожению, но, у Марука была большая слабость. Магия. Магию, в отличии от людей он любил, и каждое новое заклинание или способность, собирал как самородки. А тут, на пустыре вдали от людей, на его любимом месте, стоял мерзкий, живой, человек.
- Чего ты здесь забыл,- к тому же мужчина никогда не отличался манерами, ну это и так понятно, после его отношений к другим живым существам. Марук оторвался от стены и быстро пересек расстояние до незваного гостя, остановившись в метре от того, и хищно втянул воздух,- один из этих ничтожеств, что выпячивают свою силу и магию на каждом шагу?- мужчина усмехнулся, глядя на пятна, если не сказать одно огромное пятно крови на одежде незнакомца,- если ищешь с кем поиграть, то тут, тебе искать нечего. Меня тошнит от вас, детки переростки,- Марук, и так не страдающей огромной любовью к жителям Ехо, совсем в них разочаровался с началом смутных времен. Ну, вроде бы, невозможно быть еще более глупее и противнее, но нет, эти болваны и тут смогли его удивить. Начали магией да силой хвастаться, бред. Как будто кому-то есть до этого дело.
“Магия,”- замурлыкал внутренний голос. Чужая магия, дырку над ней в небе. Эта чужая магия, распространялась по святая святых, личному месту обитания Марука.
- Ты,- теперь мужчина уже перешел на низкий рык. Имел право, это не он на чужую территории вламывается, и ошметками магии разбрасывается,- меня не волнует кто ты такой, и с какого менкала свалился, на мою голову. Убирайся от сюда, вместе со своей вонючей, мерзкой магией,- голос звучал тихо, но от этого не менее угрожающе. Марук никогда не был особо экспрессивным парнем, но его низкий голос, переходивший в рык, обычно пугал непрошеных гостей. Если тех не пугали охранные заклинания по периметру его обитания. Обычно люди просто впадали в панику и бежали прятаться под лоохи у мамаш.

0

8

Даже в столь малоадекватном состоянии Шурф терпеть не мог, когда его одежда не была в порядке. Таким образом, с кровью, в которой перемазался, он воевал как со злейшим врагом – и в данный конкретный момент она таковым и являлась. И лишь покончив с этим, без сомнения, важным делом, он соизволил обратить внимание на того, кто столь бесцеремонно к нему пристал, нарушив уединение.
Взгляд, который он бросил на Марука в первую секунду, можно было продать за высокую цену любому настоящему королю, пребывающему в состоянии гнева. Вот только на такую ерунду Безумный Рыбник не считал нужным размениваться. Он мыслил – если это можно так назвать, - совершенно иными категориями. И, кажется, даже не вспоминал о самом факте присутствия в этом Мире кого-то по имени Гуриг VII. И правда, зачем загружать память всяким бесполезным хламом?
«Да как он смеет? КАК ОН ВООБЩЕ СМЕЕТ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ?!» - даже удивительно, что это возмущение не выплеснулось на Марука сразу же, испытывая его тело на выносливость. Возможно, сдержаться в этот момент Шурфу помогла брезгливость. Очень уж ему не нравился вид обратившегося к нему, с позволения сказать, человека. А уж запах… - «Какая мерзость… Но, если он окажется сильным, есть смысл убить его…» - хотя, Шурф изрядно сомневался, что после этого труп будет пригоден на что-нибудь. В любом случае, если ему удастся прикончить это нечто, значит, он точно сильнее, и, следовательно, есть то, что останется, будет бесполезно. И замечательно. ТАКОЙ кусок в горло ему не полез бы даже в моменты полного затмения рассудка.
-А кто ТЫ такой, что требуешь у меня отчёта в моих действиях и говоришь, как мне поступать? Из какой канавы вылез и почему не сиделось в ней и дальше? – для него, в нынешнем состоянии, это был предел и вежливости, и связности речи, - «Кто бы говорил про вонючее!» - внутри всё бушевало и клокотало, и ожидало лишь повода выплеснуться наружу горячей ослепляющей волной, - Может быть, жить надоело? – высокомерно бросил Рыбник, продолжая изучать взглядом существо, стоявшее перед ним. Он не собирался уходить. Не то чтобы ему так уж принципиально было оставаться именно здесь, просто упрямство сказало своё веское слово – он не позволит никому себе командовать. Пусть тот, кто недоволен, убьёт его, если сумеет, но под свою дудку плясать Шурфа не заставит никогда и никто. Да, в те времена он был свято и непоколебимо в этом убеждён. Равно как и в том, что не позволит ни одной сволочи, посмевшей бросить ему вызов, неважно - как именно, уничтожить себя. Эта самоуверенность была в Рыбнике так сильна, что продержалась бы дольше, чем собственно Мир вокруг, если бы тот внезапно решил обрушиться. И погибла бы последней – из глупого принципа, из обыкновения всегда поступать по-своему, кто бы что ни говорил. Другие же пусть поостерегутся вставать на пути. Даже если они круче. Шурф не мог жить иначе, чем по способу – или добиться своего, или сдохнуть, но не отступиться. А умирать, разумеется, он совершенно не хотел и не планировал - ни теперь, ни когда бы то ни стало. Даже вообще забыл, что такое понятие существует и по-прежнему к нему применимо.

0

9

|НПС - Марук|

– Смешной, - вздохнул Марук, сверля глазами разбушевавшегося Рыбника. В его голосе не было ни капли издевки, лишь бесконечная скука. Пожалуй, общению с этим юнцом он предпочел бы сидение в каком-нибудь из трактиров в компании полудюжины мертвецки пьяных эльфов. Это виделось ему куда более приятным времяпрепровождением, нежели пустые диалоги на пустом пустыре. Убить мальчишку – и дело с концом. Тогда никто не будет мешать его уединению громкими воплями и самодовольными речами, - Глупый, но невероятно смешной, - впрочем, падать в приступе неудержимого хохота мужчина не стал. На его лице не было и намека на какое-то там веселье, вместо него там появилась гримаса отвращения. Так обычно люди смотрят на печально известный продукт жизнедеятельности, в который едва ли не вляпались, но вовремя убрали занесенную ногу. Постоял, подождав, когда раздражающий его объект исчезнет из поля видимости. Вдруг, у мальчика остались хоть какие-то крупицы ума, и безумие не совсем захватило его рассудок? В конце концов, тратить силы на какого-то там зарвавшегося  мальчишку мудрый человек не станет. Пошлет туда, где солнышко не светит, да и забудет, как забывают люди о самых незначительных в их жизни вещах. А вот если незначительная вещь и дальше продолжит мешать его уединению в попытках доказать, что она-то как раз очень даже значительная, тогда придется немного попотеть. Самую малость.
– На фиг ты идти не хочешь, - подытожил он, выждав положенное для ухода на фиг время, - Досадно. На грубость нарываешься, - Марук вздохнул, поморщился, как от зубной боли. Он ушел на самую окраину города, чтобы его никто не доставал. Специально ушел. Добровольно. Никого не трогал, в орденах не состоял, хотя, чего греха таить, многие из них его бы хотели заполучить к себе. И ему от этих дурацких людей нужно было только одно – чтобы его не трогали тоже. А тут, понимаешь ли, ходят всякие безумные пареньки, пальцы гнут, выделываются почем зря. Бесит, - Молодец. Нарвался, - в голосе мужчины сквозила такая скука, что казалось, он прямо сейчас ляжет и заснет. А вместе с ним заснет и весь окружающий мир.
Мда, этого-то уж точно зачали в сортире, - с полагающейся мысли грустью подумал мужчина и, чтобы отвлечь противника, а заодно и оценить его возможности, прошептал заклинание, которое заставило неподалеку лежащее бревно, размеры которого внушали уважение и мысль, что его можно было бы использовать как таран при осади замка Рулх, с увеличивающейся с каждой секундой скоростью нестись к голове мальчишки. А миг спустя буркнул другое, еще более простое и довольно таки грубое, которое должно было изрядно подпалить противника.
Марук вообще был простым по сути парнем, руководствующийся не менее простыми принципами: силы на дерьмо не переводить, если уж пришлось столкнуться с неприятным человеком, надо сначала оценить его возможности, а потом уже показывать свои, не сильно выпендриваться и всегда держать козырь в рукаве. На том и жил, и неплохо, кстати говоря, жил. Вот только псих ему и правда очень сильно мешал продолжать заниматься этим делом дальше.

0

10

Не менее чем на две трети Безумный Рыбник был не человеком, а просто ходячим сгустком магии, дерзким, азартным, весёлым и бесконечно счастливым фактом своего существования на свете. К любой угрозе, соответственно, он относился крайне негативно. Не от страха - напугать его было невозможно даже реальной опасностью, поскольку он искренне мнил себя неуязвимым. Просто потому, что его невероятно бесили все, кто позволял себе соваться к нему с подобными целями. "Жалкие уроды! Как они только смеют! ОНИ! НАПАДАТЬ! НА МЕНЯ! И КТО ИЗ НАС ПОСЛЕ ЭТОГО БЕЗУМЕЦ?!" – бушевала та единственная часть его "я", которая ещё имела право голоса. А говорить ей "нет" он и не умел, и не считал нужным.
Та сторона бревна, которая была ближе к Шурфу, вспыхнула, и, начиная от неё, оно прогорело, будто войдя в испепеляющий всё, в него входило, барьер. Возможно, так оно и было. Второе заклинание сработало ещё более необычно – словно, натолкнувшись на тот же барьер, оно скользнуло по нему и раскинулось по земле, вызвав развесёлый пожарчик. Рыбник расхохотался, просто так, очень зло и отрывисто, эти звуки резали воздух, будто воронье карканье в холодном воздухе зимним утром над кладбищем, когда приходишь навестить рано ушедшего близкого человека. Иногда пылающие сполохи резко взмывали высоко вверх, как будто в попытке лизнуть то и дело меняющие цвет небеса, но не доставали и опадали снова, буквально распластываясь по поверхности земли. Языки пламени очерчивали лицо Рыбника, будто лицо демона, только что пришедшего из Ада и захватившего огонь с собой. Хотя, такое описание слишком примитивно и не выражает истинную суть происходившего.
-Ну, хорошо. А дальше что? – внезапно оборвав смех, беспечно, словно ему был в принципе не важен ответ, поинтересовался Рыбник, - О. Кажется, придумал, - "придумал", впрочем, сильно сказано – эта идея явилась ему стихийно, каприз, которому он тут же принялся потакать, - Слушай, нечто, ты танцевать умеешь? – подчиняясь его жесту, в непосредственной близости от Марука возник небольшой взрыв. Сразу после этого руки Шурфа задвигались, как у дирижёра в экстазе вдохновения, и взрывы окружили этого типа. Причём действовали они таким образом, что, уворачиваясь от каждого из них, Маруку и в самом деле пришлось бы продемонстрировать нечто вроде танца. А не уворачиваться… Можно быть сколь угодно гордым, однако, с проявлением магии в чистейшем виде особо не поспоришь. Тем более что сдерживаться и выпускать её не в полную силу Рыбник до сих пор не научился. Разве что, поскольку он не торопился атаковать насмерть, то давал шанс Маруку ответить сторицей. Если бы Рыбник хоть немного соображал, он бы поостерёгся доводить этого мага. Однако, этого-то ему как раз дано не было. Зато, поскольку ситуация пока что изрядно его забавляла, он и не спешил пытаться убить этого человека.

0

11

|НПС - Марук|
«Отлично. Хороший мальчик. Ставим четыре балла за изобретательность и может идти на фиг», - меланхолично подумал Марук, даже не почесавшись. Он был старым, очень старым, и чего уж точно не собирался делать в своей жизни, так это работать клоуном для зарвавшихся мальчишек. Сделал легкий шаг назад, в ту же секунду оказавшись за спиной Безумного Рыбника, приставив тому к горлу тонкий нож, заточенный, как бритва. Он им кроликов свежевал, а чем мальчик хуже кролика? Пожалуй, только тем, что более надоедлив.
Невероятная расточительность, конечно, тратить силы на прокладывание темного пути на несколько метров от себя, но мужчина быстро сообразил, что силы неравны. Какая может быть магия, когда напротив него стихийное бедствие?! Зачем меряться с мальчишкой пиписьками, когда резерв Марука хоть и велик, но небезграничен, а этот, кажется, питает силы от всех четырех стихий одновременно, и они никогда не закончатся. Возможно, так было и на самом деле? Неважно. Цель все равно только одна: чтобы мальчик отвалил. Живым или мертвым. Хотелось, конечно, оставить такой экземпляр в живых, судя по хамскому поведению, он сильно портил жизнь всем этим глупым людишкам из города, но если тот не понимает по хорошему, то придется применять грубую физическую силу.
– Ты только дернись, сынок, - дружелюбно предложил он, надавливая лезвием на горло. Любое движение привело бы к открытию артерии и поливке пустыря могущественной кровью. Авось, и вырастет что-нибудь приличное, - И молись, чтоб у меня рука не дрогнула. Старый уже стал, бывают и такие оплошности.
Лезвие начало медленно накаляться, в центре принимая алый цвет. Не понимает по-хорошему? Значит, объяснят по-плохому. И почему все эти колдуны считают, что чем выше ступень магии – тем эффективнее? Пока они делают пасы и плетут заклинания, им вполне можно врезать дубинкой по голове, вдавив череп в мозг так, что больше никто никогда даже камры сварить не сможет. Нет, Марук тоже колдовал, и колдовал отменно, но кроме людей он ненавидел еще и лишние усилия.
– Посмотри на это все. Это МОЙ пустырь. Здесь МОЯ территория. Здесь могу колдовать только Я. Ты МНЕ мешаешь, - мешает делать что? Всех ненавидеть и наслаждаться одиночеством? А что, вполне неплохое занятие. Ничуть не хуже, чем трудиться над разрушением Мира, который, впрочем чем скорее рухнет – тем лучше.
Затем немного подумав, чуть дружелюбнее, настолько, насколько этот человек вообще мог говорить дружелюбно, добавил:
– Письками намерялись. Я понял, что ты круче. Если еще не совсем псих – можешь исчезнуть отсюда преисполнившись гордости, - он замолчал, предоставляя мальчику право выбора.
«А ведь если он найдет возможность меня атаковать, хотя и не представляю, как, то мне точно все. На таком расстоянии даже блок выставить не смогу», - с какой-то непонятной грустью подумал он.  

0

12

К сожалению, даже намёк на физическую угрозу был далеко не тем, с чем стоило приближаться к существу вроде Безумного Рыбника. Жалкие проблески человеческого сознания потонули в гротескно расплывшихся по рассудку и перед глазами пятнах багрового и алого. Так что все слова – пустые странные звуки, - попросту прошли мимо него. На несколько секунд Лонли-Локли замер на месте без единого движения, почти не дыша, дав возможность твари, которая посмела поднять на него руку, выговориться. Если бы тот юноша, каким он был прежде, мог оставить комментарий, он наверняка высокомерно и издевательски заявил бы, что последнее слово-де предоставлено, и теперь подохнуть этому типу ничто не помешает. Сам себе составил эпитафию, вот и умница... Но мальчишка Шурф вряд ли смог бы провернуть фокус вроде того, какой теперь у него вышел сам собой.
Магия не желала расставаться со своим вместилищем. Она могла бы банально перенести его в любое другое место, но предпочла пойти другим путём.
Кровь гулкими толчками отдавалась в висках. Внутри всё забурлило, заклокотало, разворачивая новые витки безумия. Нож раскалился добела, при этом самого Шурфа его же колдовство совсем не повредило, заботливой изоляцией защитив носителя от самого себя, оно выжгло чужие чары, теплившиеся в тонком клинке, под основание – как маленькую свечу или костёр, творения сознательных рук, поглотила бы неуправляемая лавина, - а затем этот жалкий кусок металла расщепило на молекулы, которые затем попросту прогорели в воздухе, растворяясь, превращаясь в ничто. Бешеные псы сумасшествия, озверело лая, сорвались с цепей. Пропасть, разверзнувшаяся на том месте, где должен был быть разум, дышала смрадным пеклом. Тугая петля магии, беспрепятственно выйдя как будто прямо через поры, хлестнула во все стороны, вычищая пустырь до основания, так, чтобы даже земля спеклась и более никогда не породила ни единой былинки.
Когда этот неудачливый маг оказался в руках Безумного Рыбника? Тот не понял. Но это не мешало увлечённо сдирать с костей плоть, заливая всё вокруг густой горячей алой жидкостью. Та, под такой температурой и под неестественным влиянием бесконтрольной ворожбы, частью испарялась, частью спекалась и застывала. Глаза своей несчастной добычи Шурф, кажется, сожрал. Да-да, эти мгновенно ослепшие, потерявшие весь свой блеск шарики так и лопнули на зубах... Но целиком есть не стал – и ни к чему, поскольку жертва была слабее его, и столь сложными категориями мыслить сейчас не мог. Какая там польза для повышения уровня, им владела чистая жажда убийства.
Звук, с каким отрывались человеческие конечности, казался Шурфу сейчас невыразимо приятным. Ласкал слух, заставлял бурю в душе ощущать себя довольной. Временно, конечно, но гораздо лучше, чем ничего. Куски мяса. Кости. Всё это подлежало уничтожению. И Безумный Рыбник заливался злорадным смехом на всю округу, так, что где-то вдалеке перепуганные горожане подпирали двери своих домов всем, что под руку подвернётся, и запирали окна. Если бы он нашёл в себе достаточно сил, чтобы выговаривать осмысленные сочетания слогов, он бы заорал им, чтобы они прятались под кроватью, идиоты безмозглые, и дрожали там, прудя под себя. На что эти жалкие обыватели ещё годны? Их даже жрать бессмысленно, слабая кровь и бесполезная плоть, корчащиеся в пароксизме ужаса никчемные душонки трусов и паразитов, живущих на всём готовом и боящихся разгоревшейся войны Орденов. Увы – но в эту минуту Рыбник рассуждать не был способен вовсе. Даже столь эксцентричным образом.

0

13

Теххи спокойно шла по городу, настроение у неё было не то чтобы лучезарное, но и никаких особых теней и плохих предчувствий тоже не наблюдалось. Чёртова отцовская наследственность, как же, как же. Леди с удовольствием подставляла лицо лучам, время от времени пробивавшемся сквозь тёмные облака. Вообще она не слишком любила солнце, ей больше нравились облака, тучи, мелкий дождь и ласковый прохладный ветер, но сейчас её смешили и радовали редкие лучики робкого солнца, осторожно высовывавшиеся из-за серого занавеса. Молодая девушка возвращалась в фамильный замок от лучшей подруги, «настолько сумашедшей, что никакие кристаллы смирения не помогут» - эту фразу за последний вечер она повторила несколько дюжин раз. Лено выслушала всё это с огромным удовольствием. Ну а что ещё можно сказать о человеке, который завел, пусть даже в огромном (даже по меркам Ехо) доме КОТА. КОТА! Пока ещё сие чудовище было котёнком. Пушистенький такой, рыженький. Ры-жень-кий… Настроение медленно начало карабкаться выше нормы. Леди Шекк широко улыбнулась. Ленория всегда очень любила животных. Подкармливала всех птиц города, в том числе и ворон, к великому удивлению и недовольству Теххи.  Она была бойкой и ехидной девушкой чуть постарше подруги, но без каких-либо магических способностей. Именно поэтому Лено старалась держаться подальше от могущественных магов и всех, кто был хоть как-то с ними связан. И о родстве обоятельной, красивой, но не слишком выделяющейся из толпы Теххи с грозой Угуланда Лойсо она узнала совсем недавно, когда их обеих уже связывали слишком прочные для разрушения узы. Причём узнала она об этом по собственной инициативе. Великого Магистра ордена Водяной Вороны ненавидела большая часть Ехо, но никто из них не питал настолько глубокую личную неприязнь ко всему, что с ним связано. В том числе к ни в чём неповинным воронам.  Конечно, Лен стало интересно. Именно тогда, виновато потупив очи, леди Шекк рассказала ей о своём знаменитом родителе. И о шестнадцати братьях. И вообще обо всём, что раньше, в силу обстоятельств, приходилось скрывать. Однако, вместо того, чтобы устроить скандал, Лено после недолгого молчания попросила подругу познакомить её с братьями. Словно бы вопреки опасениям Зеркала, как стала называть Теххи Лен, знакомство прошло отлично. Пятеро мальчишек успевших стать призраками,  наперебой рассказывали о своих путешествиях. Это они могут, да, им только волю дай, да слушателя, который не сбежит в панике после первых же шести часов. Ребята, ухитрившиеся остаться в живых, рассказывали ей о своих приключениях и драках. Весело было. Из фамильного замка Лен вышла шатаясь, но с счастливо-безумной улыбкой на лице. И с этого вечера начала всерьёз заниматься магией. Убедившись, что заклинания ей не даются, перешла на приготовления зелий. Тут же особого таланта не нужно, только усидчивость и искренний интерес. Она и КОТА-то завела не только из дружеских чувств, но и из-за того, что его шерсть иногда требуется в зельях. Словом, влип зверь с хозяйкой. Острижет она его на лысо. Или затискает – одно из двух. От размышлений на тему судьбы КОТА, Теххи отвлёк громкий крик. Досады, ярости и боли. Именно в такой последовательности. Прохожие сжались в комок, даже леди Зеркало вздрогнула. А потом послышался хохот. Безумный хохот Безумца. Немногих шедших по улице людей как ветром сдуло. Сердце девушки заныло. Недалеко от нее человека разорвали на части. Она не боялась Рыбника – зловредный титул дочери Лойсо Пондохвы не позволял. Этот титул – это проклятье – не имело ни одного плюса, огромное количество минусов, и ещё больше обязательств, типа не сметь бояться бешеного пса из Ордена Дырявой Чаши. Так что ретировалась с места Теххи спокойно, неспешно, даже лениво, лихорадочно перебирая про себя список известных ей заклятий. Ну что можно сказать. На победу в случае драки надеяться не приходилось. В случае чего, единственным шансом на спасение будет щедрый плевок на гордость и Тёмный Путь. Если удастся проложить, конечно. Леди резко свернула в один из переулков и… ДЬЯВОЛ!!! Теххи медленно подняла глаза и горестно вздохнула.
- Нет, ну надо уметь так попадать. – пожаловалась она.

+1

14

То, что ворочалось в воспалённом и больном мозгу Рыбника, мыслями было никак не назвать. Так, вонючая клоака, набитая скрученными друг с другом ленточными червями. Неразгаданные пучины персональных Ада и Рая, туго сплетённых, слитых воедино. Вымазанные в крови губы, алые разводы на щеках, перепачканные ладони, развороченная грудная клетка жертвы и порванный живот, демонстрирующий источающие характерный аромат внутренности, отделённые от тела конечности бесхозно валяются вокруг… Он оставил растерзанную тушу и направился туда, где почуял чьё-то присутствие. Красиво шатаясь из стороны в сторону на заплетающихся ногах, будто крепко выпивший в очередной раз горький пьяница, то и дело едва не разворачивающийся вокруг своей оси, заваливающийся назад, вихляющей походкой двигалось это существо в сторону нового источника жизни, который оно, пребывая не в духе, твёрдо вознамерилось погасить. Скаля зубы в ухмылке неестественной весёлости, вращая глазами, источая горлом хрипящие звуки, испуская волны бесконтрольной энергии, делал шаг за шагом тот, кто некогда был Шурфом Лонли-Локли, а теперь не являлся даже человеком. Воспринимал ли он девушку как еду или как игрушку, даже не являлось таким уж важным, потому что и то, и другое сулило ей мерзкую и мучительную смерть. Собственно, голода Рыбник не испытывал. Только жажду. Больше. Больше силы. Как можно больше, и, желательно, в кратчайшие сроки. Он хотел успеть прежде, чем смерть явится за ним самим. Стать недоступным для неё, нагло рассмеяться в лицо древней старухе – или, если верить обитателям Арвароха, мёртвому божеству. Мол, она, стерва старая - или он, тупой небожитель, - облажалась по полной программе! Как тут не развеселиться-то будет? И плевать, скольких придётся для этого отправить на тот свет, почему Рыбника должна волновать гибель инструментов для его продвижения вперёд... То, что это глубоко и безнадёжно эгоистичный подход, его тоже ничуть не трогало. Ничьё чужое мнение не заботило Шурфа, даже когда он ещё являлся вменяемым. Главное – победить в личном поединке с той силой, которая прибирает всех. До него она добраться не должна, и всё тут. Лонли-Локли несказанно претило быть как все, равняться на других. Пусть они лучше безуспешно пытаются достичь его уровня. И на нынешнем Рыбник останавливаться не собирался, потому что всё ещё не стал лучшим из лучших, а ведь как раз ради того всё и затевалось. Пока существовали конкуренты - ему оставалось, кого хотеть сожрать.

0

15

Теххи медленно сделала вдох. А потом выдох.
  - Из двадцати переулков выбрать этот. – пробормотала она. Судьба – зараза, вечность – дура. Леди осторожно обошла по максимально большому кругу ЭТО. Рожу Рыбника исказила жуткая ухмылка, вся его одежда была залита местами свежей, местами запекшейся кровью. Ко всему прочему этот ночной кошмар доброй половины города шатался, как будто только что выдул ведро Джубатыкской Пьяни. А, ну теперь понятно откуда в голосе несчастной жертвы была досада… Годовой запас выпивки как-никак… Девочка нервно усмехнулась и оторвавшись от созерцания бывшего Младшего Магистра поспешила прочь. Ей совершенно не хотелось стать кроликом, умеревшим,  заглядевшись на удава. Усмешка по-прежнему играла на лице леди Шекк, в уголках глаз плясали безумные огоньки. Теххи старалась идти как можно спокойнее. Во-первых я, как ни прискорбно, дочь Лойсо. Во-вторых от Рыбника хрен убежишь. Ну а в-третьих бегать, или даже просто быстро ходить на таких каблуках мягко говоря очень затруднительно. Грешные Магистры, надо было одеть их именно сегодня! Остаётся только Тёмный путь… если удастся проложить,­ конечно. Но им можно воспользоваться и позже. А пока… Молодая леди почувствовала азарт. За спиной послышались лёгкие, будто бы танцующие шаги. Азарт, значит. Ну-ну. Молодец, деточка. Только дальше-то что? Вспоминай, чему тебя брат учил! На кончиках пальцев начала медленно собираться энергия, необходимая для заклятия. Две вороны уселись на крышу ближайшего дома. Похожее на хохот карканье разнеслось на несколько кварталов. Жалко! Вон даже вороны заметили! Чёртовы вороны! Водяные… На плечо юной девушки легла раскалённая рука, длинные когти глубоко вонзились в плечо. В глазах потемнело от боли. Всё. Хана новому лоохи… Теххи вдохнула и на выдохе… как бы это сказать… перестала быть материальной, по выражению старшего брата, единственного, кто взялся обучать молодую, взбалмашную девчонку азам магии. Уверившись, что в ближайшие две минуты физические ранения ей не угрожают, леди Шекк кинула быстрый взгляд на Рыбника. На сей раз эта злая шутка весёлой природы не шаталась. Кто сказал, что это хорошо – самим Тёмным Магистрам неведомо. Тем не менее девочке почему-то стало легче.

0

16

Отвратный вороний грай вывел Шурфа из себя ещё кардинальнее. Казалось бы - куда там дальше-то, но, вот... А, поскольку девчонка вот так нагло взяла и утратила вещественность, сорвать гнев больше не было на ком. Широким взмахом руки он запустил в их сторону волну магии, которая, ударив в стену дома, прошила её насквозь, оставив жжёный копотный след, и, выйдя через крышу, испепелила глупых птиц, вкупе с половиной площади непосредственно самой крыши. Слитый воедино предсмертный вопль несчастных птиц вознёсся к небесам, и на мостовую сиротливо слетело три дымящихся чёрных пера.
Нерациональная растрата бесценной магической энергии? А вот подите вы! Иначе – слишком скучно. Лонли-Локли в его текущем состоянии требовалось беспрестанное движение, фейерверк действий и калейдоскоп эмоций, острых ощущений и новых впечатлений. Он и дышал-то – будто заживо горел. Полыхал весёлым жизнерадостным факелом, непоколебимо убеждённым в собственной неуязвимости. И всё получалось легко и просто – как никогда не выходило до того, как он посмел взять всю воду из дырявых аквариумов одному себе. При том, что существование Шурфа никогда нельзя было назвать таким уж обременительным. Но свобода! Абсолютная свобода от всех и всего ему в те дни не светила. И, не порви он самовольно узы, так и оставалось бы, вероятнее всего, до сих пор.
Рыбник рассмеялся – чем-то между "гы-гы-гы" и "хе-хе-хе". На самом деле, описать эти полузвериные звуки, перекатывающиеся в глотке, мог бы только гений вроде Стивена Кинга, Герберта Уэллса или Говарда Лавкрафта. Он весь изливался в диком, неконтролируемом хохоте. При этом нападать на девушку почему-то не спешил. Как будто ещё мог получать эстетическое наслаждение от созерцания предполагаемой будущей добычи. Ха, если бы, конечно, её ещё можно было толком созерцать! И – улыбался. Точнее, щерил свой "арсенал для разделки мяса". Зубы у него были страшенные, ещё хуже, чем недурно отращённые когти, даже не зубы – самые натуральные клыки хищного, плотоядного зверя, давным-давно нечищеные и по-акульи острые, ими вполне можно было в краткие сроки оттяпать чью-нибудь руку или ногу, а иные видели, как Шурф, уже напрочь свихнувшийся, ими металл перекусывал. Правда, сии свидетели, увы, не выжили... В глазах, долженствующих быть серыми, отплясывали неповторимую языческую джигу все ведьмы всех шабашей всех Миров. Клубившаяся вокруг Рыбника багровая, лиловая, фиолетовая, чёрная аура напоминала тучу, явившуюся прямиком из недр Преисподней, из самого пекла, такую, в которой наверняка роятся сотни обнажённых демонов с грубой, жесткой шершавой красной шкурой, кривыми рогами и длинными хвостами. Оттенки переливались друг в друга, то соединяясь в единое неделимое целое, в котором уже и не разобрать-то, что да откуда было взято, то резко отрываясь друг от друга. Ну? Где эта грешная чертовка? Пусть только шевельнётся – отправит в небытие в пару секунд, обрушив на неё весь накопленный им вокруг себя специально для этой цели колдовской сгусток.

+1

17

Ну что ж, пока всё не так плохо, как могло бы быть. Всё-таки поток огромной, жуткой силы, синего пламени  направился не на Теххи, а в сторону. А ведь ТАКОЕ вполне могло бы достать её, сделать ничуть не менее материальной, чем птицы, от которых осталось лишь несколько обугленных перьев, превратившихся в прах сразу после прикосновения к камням мостовой. А вот не надо было насмехаться! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! А последним, судя по всему, будет смеяться Рыбник… Юная леди покосилась на Безумца. Словно бы в подтверждение её мыслей он разразился леденящим кровь хохотом, обнажая внушающие трепет зубки. Девочка ухмыльнулась. Грубо, совершенно не подстать особе столь хрупкой и нежной наружности. Пусть смеётся… пока может. Это надо же додуматься – пытаться что-то с ней сделать!  Воображение услужливо подсовывало картины кровавой расправы над зарвавшимся Лонли-Локли.  Зеркало начало отражать его. Этого следовало ожидать. Светлое серебро волос  придававшее Теххи сходство с ангелом, как сказал бы человек из мира Паука, потемнело, черты лица стали более резкими, ухмылка превратилась в оскал, вокруг ладоней вспыхнула сфера  ледяного пламени. Беги Рыбонька. Беги, пока можешь. Почему это он не нападает?! Боится?! Ясное дело…  Бывший ангел, нынешний демон  чувствовала на себе взгляды некоторых личностей из тех, что посмелее, приникнувших к щелям в ставнях. Впервые в истории битва дочери Лойсо и Безумного Рыбника! Спешите видеть! Хотите зрелище – будет вам зрелище! Оставленное без внимания заклинание  нематериальности тихо обиженно зашипело и рассыпалось горой разноцветных искр. В глазах Теххи заплясали искры безумия. Она встряхнула головой и пулей взмыла вверх, в небеса. И как раз вовремя – на месте, где девушка стояла только что больше не было мостовой, лишь чёрная пропасть с синем огнём внутри. Ненужно убивать его сейчас. Лучше поиграть в поддавки, подраться, хоть немного. Так веселей. Это была её последняя относительно здравая мысль. В полукилометре над землёй парила женская копия Рыбника, исправленная и улучшенная.

0

18

Девчонка вкусно пахла. Свежее могущество вообще всегда выглядит и ощущается весьма аппетитно. Аромат влёк к себе, даря тысячу оттенков и изысканных граней, даже на расстоянии вызывающих на языке привкус роскошного блюда, пиршества для самых искушённых гурманов, он сводил бы с ума – если бы ещё было, куда, но Шурф и без того прекрасно преуспел в данной области… Лонли-Локли не терпелось распробовать это в доскональности. Правда, от обычных людей она чем-то неуловимо, но весьма явственно отличалась, однако, сможет ли его организм усвоить и такую пищу, Шурф мог выяснить, только предприняв соответствующую попытку. Разобраться, в чём тут дело, в своём нынешнем состоянии бывший Младший Магистр Ордена Дырявой Чаши, разумеется, не мог. И разочарование, которое постигло бы его, если бы бесплотное облако - единственное, что внезапно останется от якобы убитой жертвы, - расползлось в его руках, серебристо посмеиваясь над ним и невесомо витая вокруг, ускользая от неуклюжих и нервных попыток прикоснуться, было бы сродни тому, которое испытывает не человек, но бешеный зверь. Если бы вообще дошло до разочарования – неуправляемую стихию так просто отвлечь на  что-нибудь иное…
Нацелившись на яремную вену бесстрашной незнакомки, Рыбник сделал прыжок, по грациозности не уступающий скачку разъярённого охотящегося тираннозавра, при условии что тот умел бы летать. А рычал так, что сей древний монстр из Мира Паука и вовсе тихо изошёлся бы от приступа удушающей зависти где-то далеко в сторонке. Ему хотелось голой рукой, пальцами, выдрать ей из груди сердце, проглотить полыхающие задором, который показался бы Лонли-Локли подозрительно знакомым, будь он ныне хоть чуть-чуть вменяемее, глаза. Расплескать кровь над городом, заставив ту пролиться весёлым ливнем на мостовую, крыши, забрызгать окна, вообще раскрасить картину мира к лучшему.
Доберись он до девушки – и та была бы растерзана в считанные секунды, а его зубы впились бы ей в горло, так, что и опытные вампиры из какой-нибудь параллельной реальности подивились бы и добровольно записались бы в жалкие подобия.

+2

19

Существо, каких-то несколько минут назад бывшее Теххи, довольно оскалилось.
- Промахнулся, - заявила она (оно?..) и с хохотом спикировала на камни мостовой. Скрестила руки на груди, демонстративно облизнулась. Воздух в радиусе нескольких метров дрожал, витражное стекло окон  плавилось и медленно стекало по полыхающим весёлым пламенем рамам, булыжники дороги и стен раскалялись докрасна от силы, ничем не уступающей силе Рыбника. А, возможно, и превосходящей. По крайней мере, управляемой разумом. На данный момент не слишком здоровым, да. Но всё-таки. А вот сила Безумца никак не контролировалась им самим, скорее уж наоборот – сама управляла несчастным, заставляла его убивать, рушить, снова убивать и съедать заживо… На несколько секунд в совершенном отражении проснулась леди Теххи, довольно искренне пожалевшая одержимого. Ненадолго, правда. Примерно до той секунды, пока не услышала собственное звериное рычание. Существо резко распахнуло ярко-алые глаза и снова тихо зарычало. В отличие от оригинала, копия не сутулилась, стояла прямо, скрестив руки на груди, рыча и ухмыляясь одновременно. Пусть нападает. Самоубийца. Дочь Лойсо Пондохвы лениво склонила голову на бок, довольно дружелюбно с точки зрения любого нормального человека, каковых на данный момент не было примерно на километр во все стороны. Остались только психи. Четверо психов. Двое сейчас стояли друг напротив друга на улице, двое других сидели в соседнем доме в обнимку с бутылками Джубатыкской Пьяни, слушая и смотря в щелочки между камнями. Теххи медленно, словно во сне повернула голову в сторону здания с пьяными идиотами и встретилась взглядом с одним из них, не вовремя выглянувшем из дыры в оконном стекле. Где-то в глубине сознания зародилась ярость. Через несколько секунд отражение ужасного воплощения силы уже стояло в доме, перед бедными пьянчужками. Ярость сменилась отвращением. Мелькнули белоснежные когти, из ослабевших пальцев выпали пустые бутылки, на пол хлынула багровая жидкость. Сколько раз Теххи, уже будучи хозяйкой трактира, вспоминала этот момент. Смотрела на стадо бессмысленных субстанций, из людей превратившихся в непонятно что, и вспоминала ту жгучую смесь ярости и отвращения, жалея, что не может точно так же убить и этих бессмысленных существ. Отражение Рыбника брезгливо вытерла когти о полу лоохи. Разрывать жертв не было никакого желания. Непонятно как уцелевшая частичка здравомыслия подсказывала, что мёртвым глубоко плевать, что она сделает с их телами, а к тому же... зачем лишний раз пачкаться?

0

20

Едва Рыбник потерял леди Теххи из виду, как тут же напрочь позабыл о её существовании. Он огромными скачками понёсся по улице, оглушительно и заливисто хохоча и бурно, ожесточённо жестикулируя. Камни мостовой проседали под каждым ударом подошв его обуви, а над головой полыхало зарево. Глазные яблоки вращались так, как у нормального человека при всём желании не получилось бы. Волосы шевелились, извивались, будто живые. Вскочив на крышу какого-то очередного трактира, Безумец принялся отплясывать там что-то среднее между самбой и джигой, а с его фигуры на здание лилось фиолетовое пламя, вскоре охватившее всё строение, несчастные посетители которого в компании с хозяином беспомощно заметались, слепо тыкаясь в стены, суясь в окна и двери и шарахаясь обратно из-за палящего жара. Какой-то человек прикоснулся к магическому огню, и всё его тело в мгновение обуглилось . Остальные взвыли от ужаса. От этого звука Рыбник осклабился и расхохотался ещё пуще. Их слабость, их отчаяние и неминуемая кончина грели ему душу. Ах, какой роскошный урожай эмоций удаётся собрать даже с жалких обывателей, если поставить их перед необходимостью умереть и дать понять, что чуда не произойдёт! Пусть кричат, пусть бросаются друг на друга, пусть грызут пол и кусают потолок... Ничто, ничто их не спасёт. Потому что ОН так решил.
Кто-то вновь попытался выбраться, отчаянно колдуя. Взмахом правой руки Шурф вызвал очередную волну чистой магии, которая начисто смела всякое сопротивление и грубо зашвырнула мужчину внутрь, крепко приложив о противоположную от входа стену.
Пол внутри помещения покрылся жирной чёрной золой. Копоть и гарь насытили воздух. Кислорода почти не осталось, жертвы из последних сил царапали стены и пол, раздирая пальцы в кровь, кто-то терзал собственное горло, будто надеясь, что это поможет сделать вдох. Наконец, крыша застонала, затрещала и провалилась внутрь. Рыбник взмыл в воздух и завис высоко над домами, озирая квартал взглядом победителя. А именно таковым Лонли-Локли сейчас себя и чувствовал.

+2

21

Теххи почувствовала, как неведомое безумие её медленно отпускает. Зеркало перестало отражать Рыбку. Отошёл, значит. Девочка осторожно выглянула из-под остатков дома, от которого, по её вине, остались лишь развалины, и с трудом подавила желание рассмеяться. На данный момент, с её точки зрения, бывший Шурф выглядел более чем комично. Мало того, что хихикал, как ненормальный, так ещё и крутился на одном месте, и волосы у него стояли дыбом, и руками он размахивал. Со стороны это выглядело то ли как попытка взлететь, уподобившись пьяной бабочке, то ли как показ самых начальных навыков балета. Леди Шекк судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Окончательно прийти в себя ей удалось только после того, как трактир в нескольких десятках метрах от неё вспыхнул синим пламенем. Вот тогда-то юной дочери Лойсо стало не до смеха. Пока Рыбник с гордым видом стоял на крыше, созерцая дело рук своих и сосредоточенно мешая несчастным посетителям паба выбраться. Но это ненадолго, ох как ненадолго... Крыша со стоном рухнула, став вечной могилой доброй полусотни людей. Искры полетели в разные стороны, Теххи юркнула под обломок крыши и как раз вовремя, чтобы не попасться на глаза кому не следует - Безумец огненным вихрем взвился над городом. Какой кошмар. На глаза девочки наворачивались слёзы. Она родилась в Смутные Времена и успела привыкнуть к тому, что люди, будь то Магистры или обыватели гибнут десятками каждый день, а иногда, чтобы выжить, приходится убивать самой. Но чтобы вот так, ни за что ни про что сжечь трактир с ни в чём неповинными людьми, обрекая их на медленную и мучительную смерть, только во имя своей прихоти... Раньше она такого не видела. И больше никогда не увижу. Юная леди осторожно, нарочисто медленно вышла из-под укрытия. Расстояние между Теххи и Рыбником сокращалась, на губах уже играла полубезумная улыбка, в глазах плясали искры, наподобие тех, что недавно летели от горевшего здания. В голове была только одна мысль: "Убить надо только этого маньяка, жителей не трогать." Раз за разом она твердила про себя это, как заклинание, надеясь, что женская копия её врага не забудет этого. А с Рыбушкой надо что-то делать, а то совсем распоясался.  Серебряные волосы развивались на ветру, нечто со смехом взлетело к небу. Всё. Хватит. Надоел.

0

22

Всё лезут и лезут к нему – неужели ещё не дошло, что это бесполезно?! А, впрочем, пусть сами выходят, ему же проще, не придётся за каждым гоняться… Так что летящую на него его же собственную женскую версию Рыбник принял невменяемым хохотом и таким ударом магией, что от простого обывателя не то что лепёшки – мокрого места не осталось бы в асфальте там, куда удар бы того впечатал. Разошедшись, Безумец расшвырял вокруг ещё несколько таких заклятий, обрушив их на какие-то случайно подвернувшиеся дома, делая выбор абсолютно непроизвольно – просто хлеставшая через край колдовская энергия не могла удержаться в хрупком человеческом теле и рвалась на волю, и Шурф, дабы та не разорвала его, исполнял её прихоти таким вот образом. Впрочем, отчёт в своих действиях Лонли-Локли себе не отдавал, его вело, тащило, направляло, он имел воли не более, чем какая-нибудь игрушка на ниточках у кукловода. Магия сама стремилась обезопасить его тело от себя, выплёскиваясь наружу, а ведь, в противном случае, Шурфа бы попросту разорвало на куски, разметав ошмётки и кровавые капли по всему городу – потому что, скорее всего, это произошло бы где-то на уровне облаков, поскольку он инстинктивно стремился в небо. Вопли, визжание на высоких нотах, неудержимые вспышки неконтролируемого веселья также возникали помимо его воли и являлись чем-то вроде побочной реакции организма. Шурф не знал, как ему выбраться из этого плена. И, в своём теперешнем состоянии, даже и не хотел выбираться. Его всё устраивало, невзирая на то, что сам он, прямо говоря, ныне вообще ничего не решал. Просто послушно следовал капризным и непредсказуемым, внезапным и переменчивым порывам и толчкам заточённого в нём колдовства.
Вот и теперь он плескал силой в любом направлении, так далеко, куда только мог дотянуться. И в сторону Теххи также летела одна волна магии за другой. Каждая могла бы снести не только простого человека, боящегося элементарных заклинаний и ничего опаснее кастрюли в руках никогда не державшего, но даже средней руки Магистра, не слишком могущественного и опытного, но имеющего всё же недурной уровень способностей.

+2

23

Адекватность прошла, как не было. В растрепанной головке Теххи снова воцарились безумие и хаос. Впрочем, это уже не имело особого значения. Главное, что основная мысль, которую леди Шекк пыталась вбить в голову своей ненормальной копии, была усвоена. Она целенаправленно направлялась к Рыбнику, но только на этот раз без излишнего легкомыслия. Желание поиграть с ним, как кошка играет с вконец обнаглевшей мышью, пропало. Теперь у юной девушки была только одна цель – убить Безумца, растерзать его на мелкие части, уничтожить, обезвредить раз, и навсегда… Яркий сгусток энергии был брошен в её сторону, достаточно сильный, чтобы испепелить половину города, вполне способный уничтожить толпу беззащитных обывателей, но никак не молодую Дочь Лойсо Пондохвы. Взмахом руки она отклонила удар и снова громко расхохоталась. Что может быть лучше, чем чувствовать своё явное превосходство над противником, который о нём даже не подозревает? Для Безумного Рыбника, живого хранилища ужасной, всепоглощающей силы, разумеется, ничего. И для его отражения тоже. Прелестно… Голос, бархатный, спокойный, тихий, дрожащий от сдержанной силы, отразился от всех стен этой половины города. Это было нечто среднее между Безмолвной Речью и обычным шепотом. Теперь мой ход… Теххи сделала лёгкий пасс рукой. По воздуху прошла всепоглощающая волна. Воздух на несколько метров вокруг бывшего Шурфа Лонли-Локли стал непригоден для дыхания. Но даже существо, являющееся почти точной копией Рыбника, понимало, что пронять его этим никак нельзя. Вот отвлечь – легко. Скорее всего, он начнёт ухмыляться, смеясь над глупостью и наивностью юной противницы. Ну вот и хорошо. Пусть смеётся. Тем более, это будет в последний раз. Девушка вскинула руки над головой. Вспыхнула нечто, совсем отдалённо напоминающее огонь. Сейчас тебе, друг мой, будет не до смеха… Ревущее пламя ринулось вперёд, снося на своём пути изящные, каким-то чудом уцелевшие после стольких лет Эпохи Орденов, башенки и птиц, оказавшихся совсем не в то время и немного не в том месте.

+2

24

Сила есть – ума не надо. Подтверждение этой банальной поговорки сейчас в количестве двух экземпляров парило над Ехо. Само собой, там, где прошёл удар леди Теххи, Рыбника уже не оказалось. Нет, вероятно, его магическая защита и выдержала бы, или, скажем, стихия трансформировала бы его в нужный момент в неуничтожимую субстанцию, состоящую из концентрированного колдовства, однако, почему-то, содержавшаяся в его теле энергия решила не проверять и просто перебросить сосуд на несколько метров вверх и вперёд, так, чтобы сжигающая всё на своём пути волна прошла по касательной. Кажется, там снова оказались жертвы. Может быть, даже и люди. Шурфу сейчас было наплевать. Пусть корчатся, пусть вопят, пусть обугленные останки их тел валяются там, пока их не утащат какие-нибудь бродячие собаки – если там вообще останется что обгладывать, конечно. Оставайся у Рыбника сейчас хоть капля рассудка – он бы здорово в том усомнился. Однако, не судьба. Мы лучше будем утробно ворчать, переливая в собственном нутре свою же ярость. Тысячи казней, в большинстве своём - никак не воплотимых в реальности, но таких сочных, сладких, вкусных и роскошных, ярко вспыхнули перед его глазами и канули в никуда. Рыбник предпочёл не тешить себя несбыточными местами. Не говоря о том, что его сознание не было способно в данную минуту рыться в ворохе идей, выискивая среди них единственную, которая придётся ему наиболее по вкусу, и концентрироваться на ней.
Зато он коршуном свалился на леди Теххи сверху и зубами впился в её правое плечо. Ему хотелось сожрать её заживо. Плевать, что таким способом могущество не получить, нужны специальные ритуалы, Лонли-Локли был слишком взбешён, чтобы задумываться о таких глупостях. Пусть его, зато эта мерзкая девчонка гарантированно прекратит своё существование.

+1

25

Теххи спокойно наблюдала за метаниями Рыбника. Когда он птицей взмыл в небо, увернувшись от одного из лучших заклятий, впору было бы призадуматься - сможет ли восьмидесятилетняя девочка победить нечто, силу, предназначенную для нескольких десятков Старших магистров не самого безвестного ордена? Но тем и полезно безумие, что оно не даёт задуматься, притупляет инстинкт самосохранения. Что-то очень тихое, отдалённо напоминающее голос разума твердило: беги. Беги пока можешь, глупая. Остальные же части разума голосовали всеми руками против. Не смотря на это, так называемый голос разума становился всё громче, заглушая их... Но тут тело пронзила острая боль. Клыки Рыбника впились в плечо, изогнутые когти вцепились в шею. Если бы Теххи была в здравом уме, она, несомненно, упомянула магистров всех времён и народов, не забыв назвать точный адрес, куда им следует пойти и насколько долго там пробыть. Но сейчас всё было иначе. Сознание перекрыла ярость. Чёрная, поглощающая всё на своём пути ярость. Мысли о сохранности граждан исчезли, не оставив в горящем разуме и воспоминания о себе. Теперь каждым движением, каждым вдохом правила только ярость.
"Как... этот... бесполезный... жалкий... безумец... ПОСМЕЛ?!"
Лёгким, плавным движением леди положила свободную руку на шею Рыбника и сомкнула пальцы. И всё так же легко и плавно, без каких-либо видимых затруднений оторвала его от себя и, удерживая как котёнка за шкирку, швырнула в ближайшую стену. Со стены он сполз самостоятельно. На лице Теххи не было никаких эмоций, когда каблуки её сапог ударились о камни мостовой, а предварительно поднятое с земли деревянное нечто, некогда бывшее, кажется, столом ударилось о голову противника. Леди не обращала никакого внимания ни на отчётливые следы зубов на собственном плече, ни на потоки крови, струящейся из него. В серых глазах была только ледяная ярость, больше не сдерживаемая ни правилами, ни условностями, ни жалостью. Ей было глубоко плевать на то, что ждёт Безумца, когда она убьёт его. Он посмел напасть на неё. Он поплатится за свою глупость.

+1

26

Безумец вовсе не привык, чтобы его так примитивно били. Возмутительно. Как ни странно - но физическое воздействие вызвало у него ещё большее отторжение, чем атаки с помощью магии... И вот теперь оказалось, что утрата самоконтроля, достигнутая Рыбником, пределом возможностей вовсе не являлось. Во всяком случае, полувой-полурычание, сорвавшееся с его губ и разнёсшееся по опустевшей улице, и багрово-фиолетовое пламя, рванувшее от фигуры Шурфа сразу во все стороны, включая небеса, затоплявшее метр за метром, пожиравшее мостовую, стены домов, самый воздух, всё вообще, кроме него самого… И то, и другое свидетельствовали сами за себя. Там, где проходил этот огонь, не оставалось вообще ничего, и даже вдохнуть раскалённый, лишённый кислорода воздух не представлялось возможным. Камни стонали и плавились. Огонь урчал и ворочался, будто гигантский неповоротливый зверь. От человека, попавшего в такое пекло, и костей не осталось бы. Огонь явно был колдовским, поскольку заставлял плавиться, съёживаться, крошиться на мельчайшие крупицы и исчезать даже металл. И Лонли-Локли уже не целился в Теххи, он просто дал выход бешенству. Куда больше? А вот Тёмные Магистры знают, куда... Похоже, что какой-то резерв до сих пор ещё оставался. До сих пор - но не сейчас. А теперь - всё.
Сама же Теххи вполне могла хоть совсем уйти, это ничего бы не изменило – он уже и не воспринимал её, не помнил про неё, гнев выжег память, рассудок, даже последние капли хоть какой-то собственной личности. Мир для него померк, не осталось ничего, кроме бешенства, ярости, даже не то чтобы желания уничтожать - с осмысленными желаниями Шурф распрощался, - а просто хлещущей, хлещущей, хлещущей волны... Для него больше не существовало ничего, кроме клубящейся и полыхающей энергии внутри, в хрупком, не умещающем её теле. Даже своего "я". Сам же Лонли-Локли, его телесная оболочка, были попыткой удержать тайфун за тонкой картонной ширмой. Разве что ЭТА буря таковую не сносила, поскольку жизненно в ней нуждалась. Пока что. Иначе она выхлестнется сразу вся, после чего её больше не станет. Точнее, скорее всего, без остатка растворится в Мире. Но такая форма существования уже будет совсем не то.

+2

27

Горячая волна прошла недалеко от леди Шекк. Волна мощной энергии, порождённой яростью и ненавистью ко всему живому. Нет, даже не так - ко всему, что посмело остаться в живых, не смотря на то, что он, Великий, дырку над ним в небе, и Ужасный, вурдалаки его раздери, в гневе. "Тоже мне, грозный колдун!" Теххи излучала силу, ей хотелось смеяться, смотря, как Рыбник мечется, рвётся от больше ничем не сдерживаемого рыка, и не понимает, не хочет понять - что бы он ни делал, какие бы заклинанию не применял, куда бы не пытался сбежать - ему конец. Она найдёт его везде, достанет из любой ямы, преодолеет любые заклинания. Второе, конечно, куда более вероятно. "Этот глупец никогда не сможет понять, что кто-то сильнее его. То есть понять-то он, возможно, поймёт, но ни за что не смирится с этим. И драться будет до последнего, рычать от бессилия..." Если его сила не позаботится о сосуде для своего хранения, не загонит его в безопасное место, подобно рассерженной, но терпеливой мамаше - зеркало, в котором он столь неосторожно отразился, разорвёт его на части. Заживо, или уже подпаленного достигшем цели заклинанием, это не имеет ровном счётом никакого значения. Картинно взмахнув рукой, демон в нежном обличье девушки спустился на какую-то чудом уцелевшую крышу здания и издевательски усмехнувшись, ленивым взмахом руки, заблокировал Адское Пламя в небольшом замкнутом квадрате. Два метра вправо, два влево, и столько же вверх от своего безумного создателя. Огонь отразился от прозрачного щита и ударил по хозяину. Теххи, присев на карниз, отполировала ногти о лоохи. Причём то, что оно насквозь пропиталось кровью, её отнюдь не волновало. Садизм, доставшийся ли ей от природы или отражённый от Рыбника, проявился на полную катушку.
- Неужели ты ещё не понял? - спокойно спросила она, не смотря в сторону, где бушевало отражающиеся в её глазах пламя, - Я сильнее тебя, сильнее хотя бы потому, что сила, которой я убью тебя – моя. А сила, которой ты столь безуспешно пытаешься меня обезвредить, не принадлежит тебе. Ты принадлежишь ей. И это твоя слабость.
Девушка спрыгнула с крыши и по-кошачьи приземлилась на землю. В отделённом от внешнего мира кубе бушевало пламя.
- Пока, безумец.

+1

28

Что делать, если дышать невозможно и тело горит заживо? Ничего. Совершенно ничего. Но магия не смогла уничтожить свой собственный источник. Леди, должно быть, торжествовала победу, но Безумный Рыбник славился своей способностью игнорировать любые защиты и преграды, если ему надо было куда-то попасть. Или же выбраться откуда-нибудь. Из куба раздался оглушительный дикий полусмех-полурёв неведомого взбесившегося дикого зверя, а потом пламя могло уже поглощать только само себя.
А сам Рыбник оказался на другом конце прекрасного стольного города Ехо, охваченного гражданской войной. Он валялся на мостовой, будто последний портовый нищий, и все его конечности дёргались в бешеных конвульсиях, а сам он продолжал ржать, будто породистый молодой жеребец. С Шурфом, надо понимать, приключилась крайняя стадия истерики. Но в итоге в головушке всё-таки прояснилось.
«Я до сих пор жив!» - с упоением и неизъяснимым восторгом сказал он сам себе, радостно скалясь в беспристрастное и равнодушное небо.
Жив-то жив, но самолюбие-то знатную плюху получило. Нужно это исправлять. Точно, необходимо.
«Мне нужно оружие. Или ещё больше силы. Что-то, с чем никто не совладает…» - отметил он.
В голове у сего буйного психопата вовсю царили танцы еретиков, ощущавшие себя там более чем привольно, а также густой, непроглядный туман и исходящее испарениями гнева и яда болото. Но кое-что Рыбник сумел-таки выудить со дна этой прокипевшей миазмами жижи.
«Перчатки Смерти. Вот что мне нужно…»
Осталось только выскрести всё, что ему ведомо о данном предмете.
Удар такой Перчатки, если сведения в книгах были верны, абсолютно невозможно парировать. Вот только Орден Ледяной Руки никогда не любил делиться своими секретами, какие сокровища им ни предлагай.
«Значит, остаётся выкрасть… И вот тогда-то все вы у меня попляшете, засранцы недоношенные… Я оторву вам головы и выпью вашу кровь, уроды…» - представив, как ловит этого старого пердуна, Магистра Кевлаха, и ещё высокомерного идиота Магистра Эшлу Рохха, некогда чуть не проделавшего дыру в животе у Лонли-Локли, во время отступления его и группы таких же беспутных юнцов из резиденции Ордена Решёток и Зеркал, Рыбник даже облизнулся, - «Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого. Пощады просить будете. Её вам, конечно, не окажу, но повеселюсь как следует… И эта заносчивая девчонка, конечно, тоже ответит, я запомнил её лицо!»
Ну вот и хорошо. Но дело можно считать выполненным, только когда оно действительно сделано. Поэтому – вперёд.
Разумеется, никто в хранилище зачарованных кристаллов не ожидал сегодня визита сумасшедшего маньяка. Но самому маньяку, разумеется, было до фени их мнение…

КВЕСТ ОТЫГРАН.

+1


Вы здесь » Мостовые Ехо » Смутное Время » "Смутные Дни - время кропить масть..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC