Мостовые Ехо

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мостовые Ехо » Иные Миры » "Если будет день - значит, тени не в счёт..."


"Если будет день - значит, тени не в счёт..."

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

1. Место действия:
Ехо. Дом леди Хельны. Сны. Иные Миры.
2. Дата и время:
Где-то в последних годах 122 года Эпохи Кодекса.
3. Погода:
...
4. Участники:
Хельна, Шурф Лонли-Локли.
5. Краткое описание квеста:
Леди Хельна довольно неожиданно для себя узнаёт, что её мужа больше нет в живых. Эта информация пропечатана в "Королевском Голосе", прежде подобными нелепыми выдумками не отличавшимся, и уже обсуждается в городе. Проблема, пожалуй, лишь в том, что подробности данного события не были известны никому – вообще ни одного надёжного факта. Так что сплетня обросла сотнями противоречащих друг другу деталей, и лишь самая суть всегда одна. Шурфа Лонли-Локли нет среди живых. Или больше нет в Мире Стержня – но разве будут обыватели принимать в расчёт такую в целом простую, но для них почти невероятную возможность? Тем более что послать ему Зов в любом случае никак не получается, а сердце неприятно ноет, вполне готовое верить в худшее…

+2

2

Этот Мир – один из самых странных среди всех, виденных мною. Мой опыт в данной области, конечно, нельзя назвать исчерпывающим, но, тем не менее, то, что я увидел здесь, произвело на меня самое негативное и удручающее впечатление. Чтобы чётче сформулировать свои ощущения, я скажу, что преобладающим цветом здесь является тускло-серый, а также его оттенки. По словам сэра Халли, это – один из тех Миров, которые застыли на границе между существующим и несуществующим, сбывшимся и несбывшимся, реальностью и сном, и потому причудливым образом соединяет в себе противоположные, по сути, качества. Здесь не найти ни одной яркой краски, даже чёрной и белой в чистом виде. Небо же обладает холодным стальным оттенком, время от времени становящимся то светлее, то темнее. Мы предположили, что этот эффект здесь служит вместо облаков, поскольку таковых ни мной, ни сэром Джуффином ни разу за весь период нашего пребывания здесь, то есть в течение нескольких часов подряд, не наблюдалось. Равно как и солнца. Блёклый седой свет распространяется равномерно от всего небосвода. Возникает ощущение постоянно пасмурной погоды, когда нет ни тепла, ни дождя, только морось и бесцветная хмарь. Сэр Халли сказал, что Мир был создан психически больной, склонной к паранойе, депрессиям и суициду девочкой и застыл в незавершённом состоянии. Здесь она воплотила свои страхи и свою боль. Да я и сам это отлично видел, всё моё существо пропитывало ощущение неправильности всего, что меня окружает. В отличие от Миров сэра Макса, этот Мир был откровенно недоношенным и нежеланным, его создательница пыталась избавиться от тяжкого для неё бремени и буквально вышвырнула его из себя.
Мы пришли сюда, чтобы вернуть в Мир Стержня сэра Рохху Шотта, который впервые прошёл через Хумгат, попал сюда и почему-то никак не мог вернуться. С целью найти помощь он приснился сэру Халли – может быть, не специально, просто повезло. Собственно говоря, сэр Халли сказал, что берёт меня с собой только на всякий случай, и только потому, что сэра Макса с нами больше нет, а мне тоже не помешает начинать понемногу учиться таким прогулкам… Собственно говоря, мы опоздали. К моменту нашего прибытия сэр Рохха успел превратиться в точно такой же этюд, образ, трафаретный шаблон человека, какими являлись все весьма немногочисленные обитатели данного места. Безгласные, безликие тени. Практически обман зрения. Сэр Рохха утратил последние естественные черты прямо у нас на глазах. Понимание пронизало вдоль мой позвоночник сверху вниз, словно ледяная змейка, а сердце пропустило такта три, и лишь значительным усилием воли я сохранил обычную рассудительность.
-Они не дышат. У них нет пульса. А глаза… Они пусты и мертвы, в них нет души, это даже не призраки, в тех больше жизни. Такие глаза я видел только у поднятых нашими угуландскими колдунами покойников… - я сам проделывал подобное и ошибиться в сравнении не мог при всём желании. В моей голове лихорадочно промелькнули описания Миров Мёртвого Морока, строчки из каких-то древних трактатов, скрытых от доступа широкой публики в архивах Иафаха, а также мои собственные смутные предположения и предчувствия, - Этот мир абсолютно не пригоден для существования настоящих людей, он адаптирует гостей под себя, стирая личность и память… - совершив один цикл вдоха и выдоха, я совсем тихо закончил, - И подсознательно я это подозревал с самого начала. А Вы… Вы знали, не так ли?
Мне сделалось не по себе. Очень сильно не по себе. Мир принюхивался к нам, как к деликатесу, и это ощущалось. А быть поглощённым и растворённым я не хотел.
-Нам нельзя больше находиться здесь, сэр, - я старался говорить спокойно и рассудительно. Макса или Мелифаро это, конечно, ввело бы в заблуждение, но Чиффу обмануть было невозможно, слишком хорошо он меня знал, - Иначе я с высокой долей вероятности могу утверждать, что с нами произойдёт то же самое.
Я, признаться, не сразу понял, что означает взгляд сэра Халли. Печальное сочувствие – вот что он выражал. И даже… Даже, пожалуй, какое-то неправдоподобно выглядящее в его случае чувство вины. Вот уж чему я совершенно наверняка не собирался верить.
-В чём дело, сэр? – впрочем, я уже догадался, каким будет ответ.
-К сожалению, ты ошибаешься, сэр Шурф. Не с нами, а с тобой. Ты будешь сопротивляться, безусловно, дольше, чем обыватель вроде сэра Роххи, однако, в итоге, безусловно, обратишься. Дело в том, что этот Мир выбирает не всякого, а лишь того, чья внутренняя суть его устраивает. Сам он ориентирован на хаос и саморазрушение. А в тебе чувствует что-то родственное. Одним словом, я не могу объяснить, как понял это, но…
Я понимал. Моё восприятие было солидарно с его утверждением. Из всех же нас только сэр Макс обладал достаточно высоким запасом удачи, чтобы относительно дёшево выпутываться из ситуаций вроде данной.
-Я могу вернуться, но, если ты попытаешься пойти со мной, в итоге сможешь переместиться исключительно в качестве лишь одной из своих составляющих. Либо тело – то есть труп, либо душу – то есть нечто вроде привидения. А вторая в любом случае останется здесь… И не смотри на меня так, сэр Шурф. Нет, я не собирался "скормить" тебя неведомой опасности, а сам сбежать обратно в Мир Стержня. Если бы я хоть слегка заподозрил что-то такое – мы бы вовсе сюда не пошли, в конце-концов, не всех и не всегда можно спасти. Платить же твоей жизнью за сам опыт, полученный в этом Мире, слишком накладно… Я поищу способ забрать тебя отсюда, обещаю.
Да, в этом ему можно было верить. Однако, к тому моменту может быть уже слишком поздно, не говоря о том, что и сам Мир способен в любую секунду исчезнуть, при таком-то ненадёжном создателе. Эти мостовые, неотличимые друг от друга стены высоких домов, полумёртвые кривые деревья источали отчаяние и беспросветность, впору идти вешаться на первом же попавшемся. К счастью, я не настолько чувствительный человек. Хотя… К счастью ли? Обратиться в часть монотонной массы... Я каждую секунду ощущал, что в меня пытается пробраться что-то недоброе, от чего я стану непригоден к взаимодействию с другими людьми, даже если покину Мир раньше, чем обращение завершится. Предыдущая стадия – бесчувствие, равнодушие ко всему, когда не считаешь нужным ни говорить, ни шевелиться, только бессильно и апатично смотришь в одну точку. Я бы описал это как нечто, которое постепенно вымораживает изнутри. Во всех смыслах.
Не ответив ничего, я просто стал снимать Перчатки Смерти, после чего, за отсутствием ларца, аккуратно обернул их защитными рукавицами и вручил учителю – впрочем, видимо, уже бывшему. Мне вдруг сделалось всё равно. Я, в любом случае, избавлен от бесконечного умирания на стыке бытия и небытия. И прожил сотни на полторы лет больше, чем мне было уготовано. При таком раскладе не резон сетовать на судьбу. Погибнуть в ином Мире – тоже более чем неплохо. В Мире Стержня ни одна жизнь не зависит от моей. Кроме того, предусмотрительный сэр Халли заранее инсценировал мою смерть. Чуял, значит, что-то вроде того, что произошло, ещё тогда, умный, хитрый кеттарийский лис… И я тоже хорош, решение начальства для меня как правило а-приори не обсуждается. Мог бы ведь и задуматься… Ну, уже что сделано, то сделано.
И, как бы то ни было, что станет в этом мёртвом городе с пустой оболочкой, некогда принадлежавшей мне, уж точно не имеет значения.
Больше никто из нас не проронил ни слова. Не о чем нам, по сути, больше было говорить. Я всё понял, а Чиффа отлично понял, что я понял. В любом случае, мои благодарность и уважение к нему выдержали бы и не такое… В этом и заключён дар господина Почтеннейшего Начальника – манипулировать людьми так, чтобы они ещё и признательными оставались. Полезная вещь.
***
Улицы выглядели совершенно одинаково. Безвкусно и вымороченно. Но, поскольку у моего движения не имелось конечной цели, я технически не мог заблудиться. Неживой покой снизошёл на меня. Правда, я старался ни к чему не прикасаться – пальцы сразу теряли всякую чувствительность на несколько минут и оттаивали медленно. Впрочем, температура моего тела и без того понемногу приближалась к температуре окружающей среды. Сам я для этого ровным счётом ничего не делал. Просто, похоже, дело было в том, что окружающая среда выпивала из меня тепло. Кровь густела и застывала, и я превращался в бледное подобие самого себя.
Я вдруг чётко осознал – эти фигуры, странные, изломанные, апатичные, имитировали движение лишь для создателя, и в его отсутствие они постепенно замирают, и, рано или поздно, застынут совсем. И то же самое произойдёт с любой жизнью, которая сюда попадёт.
Да. Если верить всему, что я знаю – а у меня нет причин сомневаться в компетентности источников информации, - я продолжу существовать в каком-то ином виде в одной из бесчисленных других реальностей. Но, даже если бы этого не было, моя жизнь была достаточно насыщенной, чтобы ни о чём не жалеть. Я – не та потеря, с которой не смогут свыкнуться те, кто знал меня.

+3

3

Ну где опять Шурф? Ночью он чаще всего дома... если не случается что-то экстраординарное. А оно, надо сказать, случается чаще, чем надо. В итоге в дюжине ночей оба супруга в спальне ладно если в половине случаев. Но - что делать, знала, за кого замуж выходишь, предупреждали же, что будет... Ладно, вернётся, куда он денется. Вчера же прислал зов, дважды даже. А потом сказал, что они с Джуффином уходят в другой мир кого-то спасать, и неизвестно, надолго ли... Так что зов не пошлёшь, придётся ждать, пока сам пришлёт, а лучше - когда вернётся.
От скуки я приготовила роскошный завтрак и уселась за стол в ожидании газет. Привычка читать по старой памяти "Королевский голос" осталась ещё с досвадебных времён. Интересно же, как без тебя пишут новые коллеги. Звякнувший колокольчик известил о том, что курьер прибыл, и я быстро спустилась к двери. На крыльце стоял Джеххи, который на этой улице чаще всех разносил газеты. Я приветливо улыбнулась и протянула парню деньги и коробочку печенья в подарок. Но Джеххи сегодня выглядел странно. Он не сиял улыбкой, как Мелифаро, прятал глаза и не спешил брать деньги.
- Что-то случилось? - участливо поинтересовалась. Парнишка вздохнул и переступил с ноги на ногу.
- Леди... извините... мне очень жаль,  - выдавил он и, сунув газету в мои руки, быстро убежал, забыв про монету. Удивлённая, я только пожала плечами, решив расспросить парня попозже, и вернулась в столовую.

Ну, что пишут в любимой газете?
...чашка выпала из моих разом ослабевших рук, взгляд впился в чёрные буквы на большом газетном листе.
Нет. Это неправда. Этого не может быть.

Сегодня ночью не стало сотрудника Тайного сыска, Мастера Пресекающего ненужные жизни, сэра Шурфа Лонли-Локли. Подробности выясняются.
Оглушённая, я сидела за столом, не сводя глаз с ровных букв газетного шрифта. В душе ничего не откликнулось на известие, замороженное льдом недоверия. Этого не может быть, только и всего. Ошибка. Мало ли где шляются Шурф и сэр Халли, откуда Рогро Жиилю знать....Джуффин!
-Сэр Джуффин, - вспыхнувшая надежда заставила послать зов пугавшему меня Кеттарийцу. Ну, как пугавшему. Не то чтобы я его так уж боялась... Ну просто он же глава Тайного сыска, могущественный колдун... И вообще... - Сэр Джуффин, что произошло? Почему в газете пишут, что Шурф погиб? - возмущённо требовала ответа моя душа. Впервые мне до тёмных магистров было его могущество. Они были вместе!!! Как он допустил, что... Да неправда это!
- Прости, девочка, - голос Кеттарийца был непривычно мягким и печальным. - Это правда. Мир, где мы были, захотел оставить Шурфа себе. Я ничего не смог сделать. Держись, милая...
- В задницу Вас и Ваши сочувствия! - взорвалась я, не желая, упорно не желая верить. - Не смейте говорить, что он мёртв, не смейте!!!
И оборвала связь, не желая слушать его лживое сочувствие. Он врёт! Шурф не мог умереть!
Я начала слать зов всем подряд - Мелифаро, Кофе, Кекки, всем, кого видела хоть раз. Даже сэру Рогро... и все они подтвердили новость в газете. Все. И сочувствовали же...
Почему я слала зов, а не ездила спрашивать? А не знаю... Боялась, может? Или не верила. Не хотелось верить. А Шурф не отвечал на зов. Не отзывался. Ещё через пару часов я поверила, что его нет. Не стали бы меня так тайные сыщики разыгрывать... Не та шутка. Но... как же так? Шурф опытный, могущественный колдун, что там за мир зацапал моего мужа? Гнев разгорелся с новой силой...
А потом обнаружила себя сидящей на полу. Сжавшейся в комок, скорчившейся от дикой тоски и боли. Макс говорил, в его мире есть слово "гравитация"... Так вот, мне казалось, что на меня давит плита размером с... Мохнатый дом, наверное. Даже дышать было трудно. И в голове один вопрос - почему??? Дримарондо дома не было, где-то на лекции, что ли, сидел... Но и к лучшему. Мне бы кошка могла помочь, Макс говорил, они лечат... Но кошки не было, я так и не собралась поговорить с Шурфом о котятах...
Я даже не плакала. Почему, ведь легче бы стало... Не знаю. Просто не могла. Сидела на полу, тупо глядя в пол и отчаянно желая встретить Шурфа снова. Там и заснула.
Мне снился странный, мерзкий мир, словно созданный безумцем. Причём не агрессивным, вроде Свахти, а... скорее клиентом Приюта Безумных. Не мог здоровый человек создать такую жуть - хмурое, вязкое, мерзкое место. Что я тут делаю? Хотя, учитывая, в каком я настроении заснула... Неудивительно... Мир неплохо подходил моему тоскливому состоянию. В таком настроении мне только в том мире и место...
Глядя под ноги, я медленно брела куда глаза глядят, не спеша пугаться и рваться обратно... Куда обратно? Какая разница, где находиться, если ни там, ни здесь нет Шурфа?

+3

4

Утратив наконец последнюю надежду найти хоть что-нибудь подлинное и живое, настоящее и полнокровное, я, до сих пор двигавшийся из одного упорства, остановился, обессиленно привалившись спиной к стене. Лёд тут же пронизал мой организм насквозь, но неприятные ощущения оказались кратковременными. Я медленно сполз вдоль гладкой поверхности, которую я бы идентифицировал как камень, хотя и не был уверен, что та действительно состояла из данного материала, и, сев на мостовую, прикрыл глаза. Пустота сверху, снизу, справа, слева, спереди и сзади. Пустота вокруг меня и внутри меня. Я сидел так долго, что почти согрелся. Во всяком случае, в груди пульсировало болезненными уколами тепло, сжавшееся в комок в последней попытке защититься от окружающей среды. При этом тело своё я абсолютно перестал чувствовать. Скорее всего, я "остыл" до температуры окружающей среды. А холодный и бесприютный пейзаж начал казаться мне почти родным. Как будто я был создан специально для него. Видимо, так перестраивалось моё восприятие. Первоначальные неприязнь и отторжение пропали, будто их и не было. Мне здесь уже практически нравилось. Не поверили бы вы мне, наверное, если бы я сказал вам, что начал чувствовать себя там своим. И то, что вызывало дрожь совсем недавно, теперь казалось уместным и рациональным.
Я поднял руку. Точнее, увидел, как она поднялась, но не ощутил при этом ничего. Как будто она была отрезана, и кто-то поднимал её помимо моей воли и моего согласия. У человека не бывает такой тускло-серой, почти бесцветной, кожи. А, значит, моя адаптация к этому месту шла полным ходом.
Я не привык к состоянию, когда не могу сделать ничего, абсолютно ничего. И обычно этот факт выводил меня из себя, а, поскольку я приучился ограничивать свои эмоции, то энергия, которая должна была быть затрачена на данное чувство, на деле подталкивала меня к каким-то новым поступкам. Сейчас же я не хотел даже шевелиться. Что от меня вообще ещё осталось? Крупица разума, мерцающая, не желающая гибнуть и гаснуть, но всё равно обречённая? Пожалуй что.
Хорошо, что никто из тех, кого я знал, не видит меня в подобном положении. Оно бы не увязалось у них с их представлениями обо мне. Мне вообще-то нет дела, запомнят меня или нет, и что будут думать на мой счёт, но всё-таки даже сейчас я продолжал понимать, что предпочёл бы не разрушать созданный ими образ. Просто потому, что он в любом случае куда более правильный, чем то, во что я превращался теперь. Хотя и, разумеется, не без погрешностей. Но к этому я привык.
Наконец, я начал погружаться в состояние этакой сладостной полудрёмы. Умом понимал, что прежним собой от неё больше не очнусь, но к чему тянуть? Я ведь не боялся и не страдал, мне сделалось безразлично, быть или не быть. А, раз так, то ни к чему мучиться, принуждая себя к необходимости размышлять…
Внезапно мои глаза, уже успевшие полузакрыться, выцепили что-то более яркое, чем окружающие меня бездушные макеты людей. Я снова вынудил свои веки подняться, причём потяжелевшая голова и набрякший в них вес активно сопротивлялись моим попыткам хотя бы отчасти прийти в ясное сознание. Но, рассмотрев ту, которая пришла сюда, я испытал такой резкий, оглушающий удар ужаса, что даже вскочил на ноги. Конечности начало покалывать, суставы свело выкручивающей болью, что-то тягуче отозвалось в висках гулким боем, будто кто-то стучал в барабан. Я пошатнулся, цепляясь за стену, и наконец-то вернул себе контроль над телом – судя по тому, что я чувствовал, как его бьёт крупная дрожь, будто меня прохватила лихорадка. Не сдержав судорожный вздох, я всё-таки сумел удержаться в стоячем положении и, не отводя взгляда от Хельны, заставил себя выговорить:
-Что ты делаешь здесь? Зачем? - заранее предостерегая её от попытки обнять меня или взять за руку, я сразу прибавил: - Это опасно… Не подходи! – я был готов отшатнуться от неё, если она попытается подойти и прикоснуться ко мне – я ощущал себя кем-то сродни опасного заразного больного на последней стадии, протравленного и обезображенного до неузнаваемости, - Я прошу тебя… Иди домой… Ты же умрёшь вместе со мной…
Во всяком случае, одна из эмоций вернулась, и ею оказалась тревога. Или даже не так. Нечто, сводящее с ума при одной попытке его представить себе. Я очень боялся, что она, вопреки любым моим словам, решит остаться здесь. Нет. Не позволю. Мне нужно её спасти. Не хочу. Я не хочу, чтобы и она стала одной из этих липких на вид, но на деле почти бесплотных полулюдей-полутеней, каркасом и заготовкой вместо подлинной личности. Той женщины, которую я любил.
-Пожалуйста. Живи хотя бы ты…
Как же мне хотелось, чтобы она послушалась меня! Я не желал от Хельны великодушия самопожертвования, ведь мне было важно, чтобы она выжила и, возможно, когда-нибудь снова стала бы счастливой. Я не помнил, почему для меня так это важно, но ощущал каждой клеточкой, что мечтаю о её согласии. Потому что настало время её отпустить. Не тянут за собой в небытие тех, кого… Кого –  что? Я никак не мог вспомнить это грешное слово.
-Прости, Хельна… Я не могу вернуться, - закончил я практически шёпотом. На более громкую речь не осталось сил. Воздух из лёгких вдруг пропал, я начал задыхаться. Одновременно, ощущая, что я не умираю – а учусь обходиться без потребности в кислороде. Уж не знаю, что там этот Мир не вычерпал из меня, но свою работу он явно не остановил. И я решительно не понимал, что он там вытворяет с моими лёгкими.

+3

5

Мир не нравился мне от слова совсем. Мерзопакостнейшее место. И явно жрёт людей. Приснится же такое, грешные магистры… Здесь не было людей. Только тени, словно вырезанные из некачественного картона фигурки для настольного театра. Здесь только серый цвет во всех его оттенках – от уныло-мышиного до серебряно-стального. Но ни единого яркого пятна. Я сегодня утром вдруг нарядилась в ярко-жёлтую скабу и того же оттенка лоохи – почему-то захотелось сочных, жизнерадостных оттенков. Будто знала, какую новость получу. Словно солнечный оттенок одежды не давал мне уплыть в бесцветно-жадную пропасть отчаяния.
И сейчас, в мерзко-сером мире чьего-то сна, тёплый, брызжущий светом наряд и правда был островком жизни, воспоминанием о счастье, улыбке, безудержной радости. Именно он не давал мне слиться с кошмаром, стать такой же безликой частью его, как эти жуткие картинки. Куда я шла? Даже тени вопроса не возникало в голове, душа словно окаменела, оглушённая новостью о смерти человека, которого я люблю.
Слёз уже не было. Они остались там, наяву, дома, выплаканные между зовами, неверием и сумасшедшей, яростной надеждой. Мне не хотелось привыкать к смерти Шурфа. Я хотела знать, что он жив, пусть где угодно, в любом Мире, но жив. И упрямство не давало смириться. В голове лениво плыли строки, прочитанные в одной из книг:
В тишине остывших мыслей -
Тьма, покой, могильный холод..
Шепчут призраки "смирись ты,
Брось искать к надежде повод!"
Но не той закалки сталью
Прозвучит "Подите к чёрту!
Замолчать! Здесь я решаю!" -
Страшно, смело, гордо, твёрдо...

Вот и я шла, словно там, в конце пути, меня ждали известия о муже. А лучше он сам, живой и здоровый… ладно, пусть раненый и какой угодно, вылечим.
Я даже не поняла сразу, что означает слабый крик позади. Обернуться меня заставило сердце, мудрое сердце, которое не верило в горькую весть, которое требовало ждать. У стены кривого дома, похожего на поделку безумного мастера, сидел Шурф. Ещё живой, яркий по сравнению с безликими обитателями города… но уже сдающийся жестокой, бездушной, безжалостной магии омерзительно-равнодушного мира. Я уже не верила, что это сон… Но ведь я не умею ходить между мирами… Но Шурф умер… или… Да что происходит?
Конечно, я кинулась к нему в отчаянной попытке прикоснуться, убедиться, что он живой, настоящий, он есть… и мы выберемся из этого проклятого места, сон это или явь, тёмные магистры его побери. Но Шурф отшатнулся. Его трясло, словно в лихорадке, и вид был измученный, как будто мой любимый перенёс тяжелейшую болезнь на ногах. И он явно не хотел, чтобы я коснулась его!
- Где здесь? Шурф, я не понимаю… - жалобная интонация – немного не то, о чём я сейчас мечтала. Но уж слишком огорошил меня найденный муж. – Я прочитала в газете о твоей смерти… не хотела верить, но все подтверждали – Джуффин, Рогро, Мелифаро, все… Я сидела дома и смотрела в стену. Кажется, плакала… не помню. А потом заснула. И мне приснилось это место… Что ты здесь делаешь? Это мой сон? Но если мой, то мы можем уйти отсюда! Дай руку!
Я шептала, словно умоляя строгого отца ещё немного разрешить мне почитать перед сном. Радость и облегчение живой волной окатили измученное тело, вернув ему свежесть и силы. Шурф жив, значит, всё хорошо, а с остальным мы справимся!
Умру вместе с ним? Опасно? Я что, не во сне??? Разве во сне можно умереть? Ощущение ирреальности всё ещё не оставляло меня. Я же точно знала, что не умею ходить между мирами. И не способна к таким прогулкам, я же не Макс…
- Умру с тобой? – неожиданно успокоилась я. Перспектива умереть вместе с центром моей вселенной показалась мне вполне приемлемым вариантом. Слишком хорошо я помнила, как паршиво было понимать, что Шурф умер, что его больше нет, что он никогда уже не обнимет, не поцелует в макушку, не скажет ласковых слов, не увлечёт в волны счастья и наслаждении… Его просто не будет, пыталась убедить себя я, сидя на полу в гостиной. И не верила. А теперь он пугает меня смертью? Да лучше так, чем жить без него! Как он не понимает этого?
В глазах Шурфа я отчётливо видела упрямое желание спасти меня даже вопреки моему выбору. О да, сэр Лонли-Локли любил решать за близких, как будет лучше. А меня он спросил?
- А ты спросил меня, Шурф, тонна вурдалаков в задницу демиургов этого тупого мирка? Ты спросил, хочу ли я жить без тебя, нужен ли мне Мир стержня или любой другой, в котором не будет тебя? – опасно спокойно спросила я, начиная закипать. – Ты всегда и всё решаешь сам, ты лучше знаешь, как надо… Ты меня видел сегодня утром? Видел, как я катаюсь по полу от боли, не желая верить в твою смерть, как меня корёжит от холода и ужаса, потому что мне снова и снова говорят «да, он умер, соболезную»? Ты хоть раз можешь подумать о том, чего Я хочу? Я не хочу жить без тебя, ясно тебе? И прости, но даже не уговаривай.
Он не понимает. Он ещё не стал жертвой мира-сна-кошмара окончательно, ещё борется внутри мой Шурф… И пытается спасти меня хотя бы ценой своей жизни… Но постойте, ведь я не зря попала в этот мир, верно? Грешные сотни миров, а я, полукровка, не умеющая почти ничего, вдруг с лёгкостью перешла границу – и надо же, случайно оказалась в городе, пытающемся сожрать моего мужа… Случайно? И он хочет, чтобы я ушла?
- Я не уйду, Шурф.
Подойдя поближе, я остановилась в полушаге от мужа. Я уже приняла решение и знала: не уйду. Если не смогу спасти его – останусь. Мало кому из влюблённых удаётся жить долго и счастливо и умереть в один день. Нам – удастся.
- Я люблю тебя.
Почему-то я точно знала, что эти слова – не просто признание. Это заклинание, которое нас спасёт. И он ждёт этих слов, хоть, возможно, и не помнит, как они звучат.
- Не хочу, Шурф. – Сквозь откуда-то взявшиеся слёзы – горькие, солёные, тонкими ручейками бегущие по лицу, я улыбалась. Отчаянно и беззаботно. А вот хрен вам в левое ухо и через пятую коленку в задницу дохлого дракона. Это МОЙ муж, и магистра с два его получит кто-то, кроме меня, получившей его клятвы. – Не хочу, не могу. Не уйду. Я люблю тебя. И у нас только два выхода: или мы уйдём вместе из этого не то мира, не то сна, или умрём здесь. Я понимаю, ты хочешь, чтобы я спаслась, чтобы я жила… Но пойми – я не хочу. В моей жизни только один смысл – и это ты. Без тебя мне ничего не нужно. Если бы ты погиб… как обычные люди, я бы постаралась смириться и помнить. Но не так. Не здесь. И уж прости, но сейчас решать буду я. Можешь дома поставить меня в угол за упрямство и лишить сладкого.- Я вела себя, как Фило Кута, дразня непонятную реальность-сон, вызывая её на поединок, готовясь хамить и сражаться. Вурдалака тебе в декольте, мерзкая тварь, а не моего мужа. Почему-то хотелось думать, что автор этого мира или сна - женщина.
А ещё внутри упрямо пищало предчувствие. Какая-то сила толкнула меня ближе к измученному Шурфу, и руки сами собой обвили его шею. Я прижалась к мужу так, словно мы не виделись сотни дюжин лет. Он сжался, словно я сотворила нечто ужасное. И это окончательно вывело меня из себя. Ах ты ж мерзкое творение, ты что тут из моего несгибаемого мужа тряпку делаешь? Я ж тебя сейчас поганой метлой размету вместе с автором!
- Дырку над тобой в небе, Шурф Лонли-Локли, - внезапно рассердилась я, не в силах больше видеть эту слепую покорность, впившуюся в любимого с настырностью отвергнутой женщины. – Никуда я не уйду. И если кто-то посмеет хоть слово вякнуть против того, что я забираю тебя с собой, то этому самоубийце предстоит познакомиться со взбешённой леди. Тебе ли не знать, что в гневе я – не самое послушное существо!
Крепко вцепившись в руку мужа, я обернулась, вспыхнув. Ну, кто тут рискнёт поговорить на тему «оставь его здесь»? Кому жить надоело? Я не Лойсо, конечно, но доведёте – разнесу к лысым гориллам ваш ублюдочный мирок вместе с обитателями, честное слово!

+3

6

Я смотрел на неё зачарованно и бессильно, никогда не приходилось мне ощущать себя в подобном тупике – даже когда речь шла о необходимости лишить жизни Лойсо Пондохву. Тогда я видел смысл хотя бы попробовать, а вот теперь… Какие там грешные Великие Магистры, если кто-то встаёт между женщиной и важным для неё человеком! Даже если женщина эта и кухонную магию не освоила, и никогда в жизни не умела сердиться… Если учесть, что на периферии сознания уже возникла и попыталась пробиться мысль в духе "кто вообще такая эта женщина и что ей от меня надо", а общее состояние моё оставляло желать лучшего, то можно было представить, какой неописуемый сумбур творился у меня в голове, раздирая остатки личности на мелкие части…
Когда Хельна меня обняла, от приступа ещё более резкой боли у меня и вовсе померкло в глазах. Удивляюсь, как я тогда на крошечные кусочки не разлетелся, не взорвался, не рассыпался, не исчез. Я пытался нащупать хотя бы маленькую долю себя, чего-то привычного, прежнего, настоящего. Слова о любви метались внутри меня, подобно всполошённой пойманной в силки птице. Я представления не имел, куда их в принципе можно приткнуть. И, понятное дело, ни слова вымолвить не мог. Почему? Почему она хочет остаться? Все эти речи сейчас ровным счётом ничего для меня не значили, пустые звуки… А скоро я и осмысливать ничего не смогу.
Но… Что это? Что происходит, что я вдруг увидел мягкий свет фонарей и мерцающие разноцветными бликами камушки, двух- и трёхэтажные домики, покрашенные в приветливые цвета, ленивое течение воды под высоким нарядным мостом… Я почувствовал ветер, невозможный в этом мире благодаря своей насыщенности десятками самых разнообразных ароматов, на лице. А зелёная луна, застывшая на небе и чуть ли не подмигивавшая оттуда, и вовсе ввергла меня в состояние потрясения. Я вновь был вывернут наизнанку, как будто кто-то бил меня острием копья в самое нутро, вынуждая высвободить то, что я уже считал похороненным.
Почему я так быстро согласился сдаться? Почему я был готов так просто отдать жизнь? Жизнь, в которой ещё столь много не изведал и не понял, жизнь, у которой я ещё столь многое могу взять и ещё больше – отдать, мою единственную жизнь, разбитую на несколько жизней, переходящих одна в другую, но никогда не падавших в небытие смерти…
Почему я чуть не проиграл? Неужели я настолько самоуверен? И меня ничему не научили смерть Тотохатты и исчезновение сэра Макса? Или это не я постоянно отчитывал сэра Мелифаро за нарушение техники безопасности и тягу к ненужному и глупому риску ради какой-нибудь ерунды?
Мелифаро… Углы моих губ дрогнули, попытавшись выдать хотя бы пародию на улыбку. Макс. Меламори. Нумминорих. И ставшая невесомым прозрачным серебристым облачком где-то далеко от Ехо леди Теххи Шекк. Леди Кекки и сэр Кофа… Я всё вспомнил. Всё! И вдруг понял, что решительно не желаю отдавать ни капли ни от одной из своих личностей. Даже Безумного Рыбника – нет уж. Ещё чего. Я собственник. И, каким бы тот ни был, он являлся в какой-то мере моей частью. Может быть, бывшей, но моей.
Ей, может быть, именно Рыбник как раз и понравился? Ну, что ж. Если на то пошло – мне не жаль и показать. Теперь я не могу просто взять и умереть. От меня зависит не только моя судьба, но теперь и Хельны. Я увидел, как её фигура из тонкой ткани путешественника по сновидениям становится вещественной.
-У тебя есть идеи насчёт того, как теперь отсюда выбираться, любовь моя? – во мне проснулся практик, с тягой к деятельности и поискам решения поставленной проблемы, - Ты ведь не умеешь ходить через Хумгат, а меня туда не пропускает… - хотя, честно говоря, я видел один выход. Если дверь не открывается ключом, а взломать её невозможно – остаётся только вышибить силой. Нужно лишь понять, как её правильно применить и куда следует ударить. Что этот Мир терпеть не может? Чего он не вынесет? И как, доведя его до белого каления, выстоять, когда он, выражаясь образно, выйдет из себя? Хм. На самом-то деле я полагал, что мы легко решим затруднение, когда оно возникнет, потому что заранее предсказать, как и что получится, сейчас не представлялось возможным.

+3

7

Я почувствовала победу раньше, чем поняла. Шурф обнял меня, а затем в его глазах замелькали воспоминания. Проклятое место подавилось моим мужем, перестало медленно пожирать его. Шурфу всё ещё было плохо, но это было уже не то медленное умирание, которое я нашла. Это была попытка бороться, попытка вспомнить. Он явно начинал осознавать себя. Я едва не разревелась от счастья, от маленькой своей победы. Но тут же вспомнила, что ещё ничего не закончилось. Никто нас не отпускал. Мы по-прежнему на улицах серого города, населённого картонными пародиями на людей.
- Откуда у меня идеи, любимый? - нервно хихикнула я, оглядываясь. Пока никто не пытался к нам подойти, да и сам мир не рвался общаться. - Если ты забыл, я вообще не понимаю, как попала в этот мир. Я дома заснула, наплакавшись по поводу твоей смерти. А как получилось, что я выпала в этот мир, логичнее тебе подумать. Хумгат или не Хумгат, а опыта у тебя больше. Ты только не вздумай снова в апатию погрузиться, ладно? А то укушу.
Я и правда понятия не имела, как отсюда выбраться. Про путешествия между мирами, конечно, слышала. И от мужа, и от Макса. Но одно дело слышать историю, а другое - стать вдруг её героем. Ну ладно, включим логику. Этот мир зацапал Шурфа, потому что тот понравился мерзкому творению, так? Может, сработает принцип от противного?
- А если сделать так, чтоб мы этому миру поперёк горла встали? - неуверенно предположила я. - Может, он тогда нас домой отправит или хоть куда-то, где не так паршиво? Только вот как ему осточертеть... Если тут всё снулое и безумное, помешанное на горечи... может, его радость взбесит? Ну не знаю, спеть или анекдоты порассказывать...

+2

8

Апатия, апатия… Я мог бы просто вспомнить, какое воздействие оказывал на меня взгляд Магистра Кибы Аццаха, когда я встретил его в Кеттари, и призадуматься о том, что подобные ощущения плюс сонливость ни к чему хорошему не приведут. Не действуют ни достойные доверия люди, ни приличные Миры таким вот образом. Правда, сэр Халли со мной и не такое проделывал… Но то сэр Халли. Находиться рядом с ним меня вынуждали благодарность, необходимость и долг, при том, что я вполне осознавал – он способен отправить меня в пекло, если решит, что это будет полезно, и пожертвует симпатией во имя практической выгоды. Так, в принципе, и вышло.
-Я думаю, - промолвил я и, не отпуская Хельну левой рукой, поднял над головой правую. Вернее – выбросил энергичным жестом, выплюнув с губ несколько звукосочетаний.
Плеснувшая из кончиков моих пальцев радуга врезалась в небосвод, заливая всё вокруг разноцветными бликами и сияя, будто огни Гребня Хурона. Я по не разорванной до конца своей психоэмоциональной связи с Миром ощутил, как тот недовольно заурчал.
-А мы вообще его раздражаем, - сообщил я жене, - Точнее, ты. Он почему-то не может на тебя воздействовать. Не может отправить тебя в такое же состояние, как то, из которого ты извлекла меня... И оттого ты вызываешь у него сильнейшее отторжение. Хельна... - я взглянул ей в глаза, - «Он может даже теперь вытолкнуть тебя обратно и больше не пустить... Тебя ему в любом случае не видать, но, если он позволит тебе остаться, то может вообще потерять добычу...» - хотелось бы сказать мне. Но я не стал. Мне показалось, что она и так всё поняла.
Если Хельна пропадёт - для меня всё точно будет кончено. Я глубоко вздохнул и улыбнулся с улыбкой бесшабашной обречённости, с которой смертники с гранатами прыгают под танки в одном из фильмов, принесённых в Ехо сэром Максом. Мне было плевать на то, чем я буду добиваться свободы, но погибать здесь я с недавнего момента в любом случае совершенно не планировал.
Радуга перестала течь из кончиков моих пальцев, одним концом своим обнимая мою ладонь, точно в рукопожатии, а другим уходя в дальнюю даль, и вся целиком ушла в небеса, и там стала извиваться и блистать изобилием своих красок, меняющихся местами и перетекающих друг в друга, подобно развеселившемуся и привольно резвящемуся детёнышу ленточного дракона. И я прочувствовал до мозга костей, до какой степени небо этого выхолощенного мирка его боится. "До одури" - кажется, так говорится в этих случаях. И я начал прикидывать, чем бы ещё можно "развлечь" эту грешную дыру.

+3

9

Хвала магистрам, Шурф оставался прежним, не уплывая в полумёртвую тоску, как несколько минут назад. И это не могло не радовать. Он крепко держал мою руку, вцепившись в неё не хуже, чем я сама только что цеплялась. А затем выплеснул в небо радугу. Я аж на несколько секунд забыла, где мы находимся и в какую беду попали – залюбовалась. Красиво же! Будто лентами заволокло тусклый небосклон, расцвечивая его цветными искрами. Как гроза, вычистившая небо и наконец брызнувшая финальным аккордом радуги.
Опа… А миру-то не нравится.
- Кажется, здешние места не оценили твоего подарка, - ехидно фыркнула я, наслаждаясь красотой. – Не знаю, как, но чувствую – не нравится им. Кстати, а почему ты мне такое дома не показывал? Красиво же, и куда романтичнее дурацких безделушек, которые принято дарить любимым.
Я не то чтобы упрекала мужа по-настоящему, нет. Мы этим не занимались. Если что не нравится – говори, нужно – попроси, вот так строилась наша семья. Просто тут хотелось ехидничать и пакостить в стиле сэра Мелифаро, честное слово. Будто пришли в гости к чопорным, лицемерным людям и хочется действовать им на нервы. Мы и действовали, что… Нам не жалко.
О как! Раздражаем? Это я заметила. А я почему?
- Да неужели? – захлопала глазами. – Ай-ай-ай, как же мне теперь жить!
То, что мерзкий мир на меня не может воздействовать, новость хорошая. Порадовала так порадовала… Эй, стоп! А вышвырнуть меня вон мир может? И не дай Лойсо, без Шурфа? Я же не знаю, как вернуться…
Ну уж дудки! Я сюда пришла, желая увидеть мужа – я его увидела. А теперь хочу забрать – и заберу. О чём я не преминула уведомить проклятое место.
- Слушай сюда, мир, - ласково улыбнулась я. Ну, как ласково… Примерно как жена – явившейся в дом любовнице, уверяющей, что муж любит её, а не супругу. Отставить панику, Хельна! - Даже не думай. Он мой.
Что-то подсказывало, что есть выход. Раздражаю я? Ну так ясно чем – яркой одеждой, широкой улыбкой, радостью от встречи с мужем. Значит, что? Значит, надо и Шурфу добавить яркости. Стянув солнечно-жёлтое лоохи, я набросила его на мужа, наплевав на правила ношения. Просто как накидку. А затем улыбнулась:
- Я знаю, что делать. Мы должны быть одинаковыми. Я бешу этот мир эмоциями и яркостью – ну так и будь таким же. Считай, что ты на Тёмной стороне… Или Рыбника своего выпусти, что ли. Это место ненавидит эмоции, понимаешь? Ему надо, чтоб всё было унылое, а все – тихими, как пациенты Приюта безумных. Так вот фигушки ему. Радуга – это просто отлично. А я сейчас ещё и песенку спою, миру понравится.
И, любуясь на радугу, соединившую Шурфа с небом, я запела одну из песен, которые мне как-то Макс напевал. Говорил, что в его мире это детям поют. А я что, я запомнила. Радуга была шикарная. Словно детёныш какого-то сказочного зверя – змеи, например, или дракона – резвился на ковре, с упоением гоняя мячик и цепляя кисточки штор.
- От улыбки хмурый день светлей,
От улыбки в небе радуга проснётся...
Поделись улыбкою своей,
И она к тебе не раз ещё вернётся.

Ага, не нравится, - злорадно усмехнулась я. Давай-давай, чем дольше мы здесь пробудем, тем больше ты получишь невкусной радости. Так что в твоих интересах нас выпроводить. Обоих, подчёркиваю.
- Шууурф, а Шурф, - обернулась к мужу. – А сотвори мне мелки. Тут слишком скучно, надо добавить красок.
Вот в чём – в чём, а в шалостях любимый никогда мне не отказывал. Молча достал из воздуха коробку роскошных цветных мелков и протянул мне. Отлично! В этом мире было что-то вроде асфальта из мира сэра Макса. Ну, он говорил, у них нет булыжных мостовых, а дороги покрыты серым твёрдым веществом. Как засохшая глина, только крепче. И на нём отлично рисовать. Что ж, проверим.
И, громко распевая дальше, я окончательно расшалилась. Вручила Шурфу красный и зелёный мелки, приглашая присоединиться, и подошла к стене, возле которой он помирал. Через полминуты на ней ярко сияло улыбающееся солнышко, росли ромашки и какие-то красные цветы, не опознанные наукой, зеленела травка, голубело небо. Примитивная картинка в стиле пятилетнего ребёнка, но мне и не нужна была достоверность. Главное, красок побольше и поярче.
- И тогда наверняка
Вдруг запляшут облака,
И кузнечик запиликает на скрипке...
С голубого ручейка
Начинается река,
Ну, а дружба начинается
С улыбки.
С голубого ручейка
Начинается река,
Ну, а дружба начинается
С улыбки, -
беззаботно распевала я, перейдя на соседний дом, а затем на дорогу. На ней я рисовала «классики» - тоже игра из мира Макса. Нарисовав, не хуже двадцатилетней малявки запрыгала по квадратикам, бросая перед собой подобранный камушек.
- От улыбки солнечной одной
Перестанет плакать
Самый грустный дождик,
Сонный лес простится с тишиной
И захлопает в зелёные ладошки.

В общем, минут через пять ближайшие дома уже радостно лучились разноцветными рисунками. Я резвилась, как в детстве, чувствуя, что миру категорически не нравятся наши выходки. Мужу я посоветовала рисовать амобилеры, деревья и животных – у меня они не очень выходили. Зато домики, солнышки, радуги и цветочки – на зависть, хоть конкурс детских рисунков открывай.
- От улыбки станет всем теплей -
И слону, и даже маленькой улитке...
Так пускай повсюду на земле,
Словно лампочки,
Включаются улыбки!

Когда я допела и дорисовала, перемазавшись цветной меловой пылью, мир уже неприкрыто злился. Это даже мне, неопытной магичке, было видно. Что, не нравится? Ну мы пошли или мне вторую коробку мелков просить?

+3

10

Происходящее убивало наповал своей вызывающей алогичностью, неправильностью, легкомыслием… Однако, не из-за приверженности ли этим самым качествам я оказался пленником данного места? Точнее, с одной стороны – не самым лёгким и не склонным к изменениям характером сэра Лонли-Локли, с его отсутствием чувства юмора и не слишком ярко выраженной, мягко говоря, эмоциональностью, а с другой – потенциальной склонностью к саморазрушению, идущей от Безумного Рыбника. Жизнерадостность и любовь Хельны, её смешливость и естественность, живость и подвижность, склонность проявлять все чувства в их натуральном виде, ничего не скрывая в себе, да и не имея того, что следовало бы подавлять, как это было у меня – именно они вызывали ощущение диссонанса у этого Мира. Тот явно не привык к подобному поведению – не только непочтительность, но и абсолютное игнорирование его воли, непоследовательность, слишком громкие и беспечные звуки… Это раздражало его, как мельтешение и шум в больничной палате – больного, у которого воспалено зрение и обострён слух.
-Так отпустишь ты меня или нет?! Я всё равно уйду, так и знай! – выкрикнул я в блёклые, бесцветные небеса, в которых продолжала развлекаться моя радуга. А ведь её создание было абсолютно спонтанной реакцией…
Я несколько раз крутанулся вокруг своей оси, делая правой рукой движение, будто рассеивал семена. С ладоней моих начали вспархивать многоцветные огромные бабочки.

Бабочки.

http://s39.radikal.ru/i085/0902/a1/edbec144c99c.jpg

Я спешно пытался сообразить, что ещё может пригодиться. Прикрыл глаза, чётко представив себе, что вижу изнанку этого дрянного местечка. Улыбнулся. И исчез. Совсем. Как сквозь землю провалился, только ещё качественнее.
***
Тёмная Сторона есть у любого Мира. Это факт, о его существовании мне говорил Кеттариец. Так вот, Тёмная Сторона этой дыры выглядела невероятно запущенно.
-Что ж, пора нам навести у тебя генеральную уборку! – вдохнув полной грудью подобие воздуха, затхлое и неживое, усмехнулся я.
А, может, его просто нужно полюбить? Мир, где нет цветов и нормальной живности… Я запустил обе руки в прохудившуюся ткань реальности и принялся сосредоточенно сшивать концы дыр. Выглядело это, надо полагать, ши-зо-фре-ни-чес-ки, так, кажется, говорил сэр Макс в подобных случаях. Я так и не понял, что означает данный диагноз, но помню, что ничего хорошего. Кажется – когда человек видит, чувствует то, чего нет, и разговаривает с этим. В частности. Макс, понимаете ли, сам в итоге запутался в определении понятия. С ним иногда бывает.
Сначала в Мире, на той стороне, появились краски – свои, а не те, что заполонили близлежащие от того места, откуда я попал сюда, дома и странное гладкое покрытие стараниями Хельны. Потом – ветер. А, в итоге, прямо из ещё недавно абсолютно мёртвой мостовой, пробив её насквозь, выплеснулось сразу несколько ключей чистой воды.
«Ты у меня будешь жить, это я тебе обещаю…» - думал я, вышивая какие-то совсем уж дикие узоры под влиянием неопределимого вдохновения. А что, Абилат умеет, а чем я хуже Абилата? Он ещё сказал, что я для таких вещей слишком трезвомыслящий. Ну-ну, посмотрю я, что Вы скажете, сэр Королевский Знахарь, когда я Вам об этом расскажу! Я каким-то неведомым образом чётко ощущал, как меняется устройство внешней и внутренней среды этого недосозданного Мира.
Наконец, когда я понял, что люди там начали возвращать себе индивидуальность – и не спрашивайте, как я это почувствовал, объяснить рационально не смогу, и нерационально тоже, вообще не смогу, так вот! – я решил, что можно возвращаться.
Только – Мёнин знает, почему вдруг, - переходя обратно в Мир, я ощущал себя настолько вымотанным, что, проявляясь как бы из ниоткуда рядом с Хельной, попросту потерял сознание. Ну да, как мальчишка, впервые переживший подобное приключение. И, хотя я знал, что потом я чуть ли не со стыда сгорю, в ту секунду, когда я закрывал глаза, позволяя себе отключиться, мне было безразлично.

+2

11

Мир сопротивлялся и шипел, пытаясь вычеркнуть, стереть яркие пятна, щедро разбрасываемые мной по стенам домов и дороге. Магистра с два, так я и позволила! Допев песенку, я остановилась, любуясь радугой. Шурф выплеснул ещё радуги, возмутившись тем, что мир пока не выпроводил его, и запустил бабочек. Я аж рот раскрыла, засмотревшись.
И прохлопала момент, когда исчез Шурф. В первые пару секунд я чуть с ума не сошла. Подумала, что его убил мир… или вышвырнул, разлучив нас… А потом заставила себя успокоиться. Не могли его убить. В любом случае надо подождать. Он мог что-то наколдовать, дабы уйти отсюда. Всё будет хорошо. А пока любуемся бабочками.
Впрочем, очень скоро любоваться пришлось не только легкокрылыми созданиями Шурфа. Рот раскрылся от удивления второй раз… Мир переставал быть серым. Кроме каляки-маляки, изображенной мной на стенах и дороге, появились и другие цвета. Родные, можно сказать. Дома вдруг начали окрашиваться в разные оттенки, зазеленела до сего момента блёкло-серая трава, в небе расплылась синева, словно на ком ткани выплеснули ведро чернил. Появились жёлтые, коричневые, тёмно-красные стены домов… Мир будто раскрашивала невидимая кисть. Почему-то мне сразу подумалось, что это проделки моего мужа. Неужели он выбрался на здешнюю Тёмную сторону? Надо же, а недавно едва не стал картонкой… Какой он у меня умный и сильный! Гордость отчётливо заполонила меня. А потом ветер, возникший ниоткуда – его здесь не было – растрепал тщательно уложенные волосы. И в довершение мне прямо в лицо брызнул ключ чистой воды, пробившись прямо через мостовую. Это вот что такое, а? Что происходит с этим миром?
Ошеломление всё ярче светилось в моих глазах… Я настолько уже удивилась, что сил на новое изумление не осталось. Поэтому я почти спокойно смотрела, как картонки, имитирующие людей, вдруг в этих самых людей превращаются. Расширенными глазами оглядывалась, видя, как улица заполняется людьми. А я в тонкой скабе. Грешные магистры, куда делся Шурф с моим лоохи и где он вообще есть?
Мне не было страшно. Откуда-то знала, что теперь всё будет хорошо. Что главное сражение мы выиграли, когда я его обняла и выдернула из плена медленной смерти. И что это он явно – виновник перемен. Шурф что, мир оживил? Или людей? Да где он уже, столько вопросов… И вообще, я соскучилась!
Шурф появился, когда я уже начала тревожиться. Проявился из ниоткуда и рухнул рядом. Я упала на колени, щупая пульс… Хвала магистрам. Живой. Обморок? Устал на Тёмной стороне или наколдовали чего с ним?
Зачерпнув воды из бьющего рядом ключа, брызнула в лицо мужа. Милый, очнись, а? Тут такое странное происходит…

+1

12

Если дни невозможно отличить один от другого – для чего нужны так называемые дни недели? Да и времена суток, если на то пошло.
Я с отвращением смотрю на своё бледное, измождённое, худое тело. С нетерпением жду лишь одного – когда же оно, наконец, сдохнет и прекратит мучить меня необходимостью хоть как-то да поддерживать его существование.
Уйдёте вы все из моей палаты или нет? Я вас видеть не хочу. Осточертело мне ваше идиотское лекарство! Сами же знаете, что я помру, так зачем всё это?!
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.
Мой кулак глухо бьёт по одеялу. Бессильно. Бессмысленно.
Я сжимаюсь в комочек и пытаюсь заснуть.
***
-Так вот, значит, ты какая… - слышу я задумчивый мужской голос где-то над собой и позади меня. Можно подумать – это Бог разговаривает. Но я-то точно знаю, что никакого Господа не существует, - Юная леди Вершитель. Упрямая и бескомпромиссная девочка.
-Я бы на тебя посмотрела, каким бы ты был, если бы медленно загибался! – резко разворачиваясь к этому типу, во всю глотку с яростью ору я.
А он просто смотрит на меня и улыбается. Высокий. Весь в белом. И лицо его я, кажется, где-то уже видела. Раньше. В другое время, в другом месте, в другой жизни. Когда я была собой, я не этой пародией на человека.
-Предположим, не столько в твоей болезни беда, сколько в том, что ты сама ей сдалась. Опустила руки и решила, что всё кончено. Ты когда-нибудь пыталась представить себе, на что способна обычная человеческая воля?
Его рука – такая тяжёлая и, вместе с тем, мягкая и даже заботливая, - гладит меня по голове. Я всхлипываю, пытаюсь отвернуться – но оказываюсь не в силах это сделать.
-У меня есть друг, и я знаю, что он сейчас где-то в том же Мире, что и ты. Книжки пишет. Я хочу, чтобы ты их прочитала.
-Я не могу читать. Мне не дают. Говорят, глаза слабые, - я сама не поняла, жалуюсь я или снова просто вышла из себя и выпалила, не сдержавшись.
-Много понимают ваши знахари. Мне про них рассказывали. Я даже видел нескольких на штуке, которую вы называете очень странно. И, могу сказать, Призвание есть хорошо если у одного из ста среди этих людей… - он качает головой и, кажется, по-настоящему возмущён, хоть и производит впечатление крайне сдержанного на эмоции человека, - Когда ты проснёшься, ты пойдёшь на поправку. Но я могу только направить тебя, а дальше ты должна всё сделать сама. Обещаешь?
Поди попробуй такому возрази. Я судорожно сглатываю слюну и молча киваю, потому что вдруг куда-то подевался дар речи под пристальным взглядом его серьёзных серых глаз.
-Вот и хорошо.
Чувствуя, что он вот-вот может уйти – и даже, возможно, не по своей воле, просто время на сотворение чудес зачастую бывает ограничено, и они или произойдут, или нет, и не то чтобы кто-то запретит, просто условия, бывшие прежде идеальными, безвозвратно изменятся, я почему-то очень остро это понимаю сейчас, - я кричу так, будто он уже развернулся и двинулся прочь, а мне приходится орать ему вдогонку, хотя, вроде бы, пока стоит на том же месте и в той же позе, этакая пародия на дядю Стёпу со скрещёнными на груди руками:
-А как зовут твоего друга?
-Макс, - он смотрит мне в глаза, и я кое-что понимаю, но, прежде, чем успеваю озвучить, длинный дяденька договаривает с видимым удовольствием, - Макс Фрай.
Макс Фрай. Хорошо. Я запомню.
-Удачи тебе, - говорит он и теперь действительно собирается меня покинуть.
-Подожди…те, - вдруг перехожу я на более вежливую форму, - Возьмите меня с собой!
Он качает головой.
-Возможно, когда-нибудь ты научишься ходить между Мирами сама. Возможно, нет. Но, в любом случае, это – та вещь, которая должна прийти лишь в предназначенное ей время. И, в любом случае, я недостаточно компетентен, чтобы решать подобные вопросы.
Я понимаю. Или мне кажется, что понимаю. Я ещё обдумаю его слова. А пока я вздыхаю, киваю и возвращаюсь в реальный мир.
Просыпаюсь, то бишь.
Скоро вокруг меня затеснятся врачи и сёстры с воплями о чуде и прочей подобной ерунде. А пока я смотрю в светлый потолок и улыбаюсь. До меня доходит, что я не спросила имени у своего персонального чуда. И нет, это был не ангел, а нормальный человек, не знаю почему, но я уверена, что ангелы к таким, как я, не приходят. Вершитель, он сказал? Леди Вершитель. Звучит странно, но красиво, в духе этакой простодушной романтики.
Я натягиваю одеяло до подбородка и почему-то чувствую себя на редкость счастливой, впервые за последние два года.

[NIC]Светлана Яковлева[/NIC]
[STA]Сон в летнюю ночь[/STA]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/HRmzC.jpg[/AVA]

+2

13

Если бы кто-то спросил меня, что я здесь вытворяю, я бы не смог внятно описать мотивы, которые мной руководили. Желание устроить всё правильно, пожалуй что. Но и нечто большее – потому что при отсутствии навыка потенциальные способности являются разве что бесполезным теоретическим грузом, а мне что-то помогло применить их точно по назначению. Неудивительно, что я чувствовал себя как в некоем подобии транса. Такое иногда, говорят, бывает с некоторыми во сне. Ощущение, что ты способен абсолютно на всё. Или это общение с девочкой-Вершительницей так подействовало? Или то остаточное, что навсегда поселилось во мне от Макса после Обмена Ульвиара? Потрясающее переживание, одним словом. При этом я чётко помнил, что сам я - не Вершитель. Не возможности мои изменились, но восприятие Мира.
Мне придётся констатировать, что Аромат Тени затрагивает личности тех, кто пользуется его услугами, куда глубже, чем может показаться на первый взгляд.
Я открыл глаза, увидел над собой встревоженное, но и обрадованное лицо Хельны.
-Теперь здесь всё будет так, как следовало бы быть изначально, - было первым, что я сумел выговорить.
Вот ведь все они, молодые Вершители, такие. Им бы загнать себя в угол. Исключительная неуравновешенность на фоне колоссального могущества. Или сами в петлю лезут, или всех окружающих до ручки доводят. Я не из альтруизма их в порядок привожу, о, нет. Вероятно, причина в моей склонности приводить всё к единой, целостной системе, в нормальный вид, доводить до ума свои начинания и стимулировать на данный же процесс других. Я просто не в состоянии терпеть хаос вокруг себя. И, если уж жизнь сталкивает меня с какими-то людьми, я поневоле и их привожу в норму, иначе с ними абсолютно невозможно контактировать. Не говоря о том, что попутно получаю бесценный опыт.
Ну да, если я могу безапелляционно и бескомпромиссно призывать к ответственности самого себя, то чем все остальные лучше?
Поднявшись на ноги и вернув жене её лоохи, я обозрел улицу полным научной заинтересованности взглядом.
-Теперь они будут жить. А мы можем вернуться домой, - я уже понял, что открывать Дверь между Мирами придётся именно мне, но не особенно беспокоился по этому поводу. Я обязан присутствовать в Мире Стержня. Пока что, во всяком случае. И я найду дорогу обратно.

+1

14

Хвала магистрам, Шурф очнулся быстро. В его глазах был отблеск какой-то... усталости пополам с гордостью. Будто он сделал нечто такое, за что мог себя похвалить. И, кажется, я поняла, о чём речь. Всё-таки это Шурф починил серый и убийственный мир, вернув - а точнее, привнеся в него краски и жизнь. Не знаю, как, не спрашивайте. Это мой муж, а он способен и не на такие чудеса. Конечно, он мне всё расскажет. Когда придёт в себя окончательно.
- Если так и должно быть, этот мир мне начинает нравиться, - устало выдохнула я, помогая Шурфу встать. - Интересно, после излечения мира здесь появилась еда? А то кушать очень хочется...
Надев возвращённое мне лоохи, я переплела косу, наплевав на расчёсывание - всё равно нечем, да и не срочно, и огляделась. Мир теперь был похож на нормальное место, а не на ту унылую жуть, какую мы тут нашли. Грешные магистры, а если бы меня чудом не занесло сюда? Если бы Шурф не дозвался... или я недостаточно сильно захотела бы его увидеть? Его бы уже не было. Стал бы безликой картонкой, как и все те, кто сейчас обрёл индивидуальность и плоть. Вон тот мужчина, похоже, из Ехо, в лоохи одет только он из всех, кто оказался на улицах. Звучит музыка, слышен детский смех... Вот это правильные звуки, какие и положено издавать нормальному городу.
- Домой было бы неплохо, - взяв за руку мужа, улыбнулась я. - Просто отлично было бы вернуться домой.
Путешествовать между мирами, конечно, интересно, но, пожалуй, я не готова к билетам такой стоимости, как смерть мужа. Не хочу каждый раз умирать от тоски и боли, узнав, что его не стало. Я знала, за кого выхожу замуж, и догадывалась, что в любой день муж может не вернуться домой... Но как же хорошо, что он возвращался! Хоть и прощались мы навсегда, расставаясь на день.
Мир начал мне нравиться, правда. В нём больше не было агрессии и тоски, депрессивной и пронзительной, как та, которая накатила на меня сегодня утром. Мы вернёмся домой, я знаю. Если уж даже полукровка с кухонной магией прошла в другой мир, то возвращённый к жизни талантливейший колдун тем более справится. Я верю в своего мужа.
- Шурф... я люблю тебя, - прошептала я, прислонившись к любимому и привычно уткнувшись в его плечо. Мне нужно было сказать ему это, потому что пару часов назад мысль о том, что он вчера ушёл на работу, не услышав от меня этих слов, почему-то колола больнее остальных. И сейчас я дала себе зарок говорить ему почаще о любви и о том, как он мне нужен. Такие слова всегда приятно слышать - если их говорит тот, кто тебе дорог. А в том, что я дорога Шурфу, меня не разубедил бы никто. И ради этого мужчины я не то что в другой мир пойду - в Харумбу вломлюсь или в мир мёртвых... Но просто так я его не отдам никому.
Кажется, Шурф всё-таки заразил меня собственничеством...

0

15

И вот тут-то я понял, что влип нешуточно. Одно дело – сэр Макс, который вывел некогда в наш Мир Стержня целую ораву людей, включая сестёр Исноури, слуг и даже животных, и совсем другое – я. Меня ведь не учили. Сначала Чиффа говорил, что мне, мол, слишком рано, а потом события стали развиваться так странно, что я не счёл себя вправе напоминать. Если бы не этот непостижимый парень, я бы вовсе ничего не узнал и не попробовал.
А что, если тут больше двух человек, происходящих из Ехо, то есть - сэра Роххи Шотта и моей жены? И что, если все они захотят вернуться? Я совсем не уверен в том, как у меня получится взять обратно их двоих, для меня самого переходы подобного рода ещё далеко не успели стать чем-то привычным и обыденным. Ох, грешные Магистры…
Отыскав вблизи нечто вроде площади и выбравшись на более-менее подходящее возвышение – и заодно заметив, что мы с Хельной привлекаем к себе долгие взгляды всех людей, в поле зрения которых попадаем, - я заговорил, и голос мой разнёсся по всей округе. Есть такое простое заклинание, оно увеличивает громкость звука в несколько раз.
-Уроженцам Ехо, желающим вернуться домой, уважительная просьба обратиться ко мне. В ближайшие десять минут я буду ждать тех, кто захочет отправиться обратно, однако, по их истечении я отбуду – с теми, кто успеет подойти.
На самом деле, говорил я с куда большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. Вернее, я чувствовал нечто близкое к ощущениям очень азартного и храброго человека – перед прыжком с огромной высоты в абсолютную неизвестность. Меня разбирало странное воодушевление. Я хотел попытаться и верил, что у меня получится. Я был готов сломать хребет любому обстоятельству, которое посмеет попытаться встать у меня на пути.
Но, однако, у тех всё же хватило ума не лезть на рожон.
Их оказалось ещё трое, помимо сэра Роххи. Ошарашенные, мало что понимающие люди смотрели на меня с отчаянной надеждой почти утопленников, вдруг увидевших что-то, напоминающее спасительную соломинку. Выдержит ли? Не обман ли? Но никаких сил нет остаться в стороне и не рискнуть, потому что это ещё страшнее. Уступить своей трусости, слабости и нерешительности. Они ведь остались бы не потому, что им тут нравится – я видел по глазам, что они даже теперь ничуть не доверяют этому месту, - а потому, что за край шагнуть отважиться надо уметь.
Но они посмели. А я уж начал думать, что отступятся.
Я спрятал всех в пригоршню, включая Хельну. Мне так было проще сосредоточиться. Почти достоверная иллюзия того, что я – один. Во всяком случае, мне должно было хватить. Если я вообще сумею сделать то, что… Ага, вот именно. Что должен. Поэтому – сумею.
Слияние света и тьмы Хумгата. Я так и не успел пока ещё привыкнуть к нему – да и ведь бывал тут всего пару раз, если память мне не изменяет. Спокойствие и ужас, пустота и дивная гармония всех моих составляющих – ощущения, с которыми я хотел бы, но не мог примириться. Я знал, что, как только выйду отсюда, то снова получу внутреннюю кутерьму и призванную контролировать её маску.
Ну и пусть. Пока что меня это устраивает.
Едва подошвы моих сапог коснулись знакомых мозаичных мостовых, я подчёркнуто небрежным взмахом руки вытряхнул своих пассажиров из подпространства, в котором они практически ничего не значили, вновь в натуральный рост. Подхватил Хельну, чтобы она не растянулась на камнях, которыми была выложена улица. На то, удержат ли равновесие остальные, мне было как-то… Ну, думаю, вы поняли.
-Если мои впечатления меня не обманывают – мы дома, - шепнул я ей.
Дома. Ну да. Пока что я всё ещё согласен называть этот Мир и этот город своим домом.

+1

16

Бесконтрольное, потрясающее, небывалое счастье затопило меня с тем же успехом, как несколько часов назад затапливала боль. Я уже понимала, что мы победили, что отвоевали у странного мира друг друга и его собственное будущее... Грешные магистры, как тонка грань между победой и проигрышем. В любой момент мы рисковали не суметь.
Поднявшись сама, помогла встать мужу. На нас глазели, словно на изамонцев в провинциальном городке где-то в районе Ландаланда. Люди выглядели ошарашенными и непонимающими. Ещё бы, они все превратились в картонные фигурки, а теперь вдруг снова ожили. Это похоже на внезапное выздоровление больных анавуайной, когда в них плевал Макс. Уже, казалось бы, надежды нет, и вдруг...
Шурф воспользовался заклинанием и громко позвал желающих вернуться в Ехо. Таковых оказалось четверо. Видимо, один из них - тот, за кем в этот мир пришли Шурф и Джуффин Халли. Внезапно голова у меня закружилась, а когда я смогла осознавать реальность снова, мы с Шурфом уже стояли на мостовой Ехо. И эту самую мостовую, цветные камушки которой приветливо мурчали нам с любимым, я готова была целовать, как истово верующий - стопы пророка, внезапно явившегося к нему.
- Мы дома!!! - радостно вскрикнула я, всё ещё боясь верить. Повисла на шее мужа, радостно целуя его. В этот момент плевать мне было на прохожих, на спасённых горожан, да хоть сам Гуриг Восьмой рядом встань - хочу целоваться и буду! В конце концов, не каждый день любимого мужа у смерти отнимаешь.
Я боялась одного - что эта леди однажды предъявит мне счёт... Она не любит отдавать жертвы, а я только что лишила её клиента. А и магистры с ней, с этой нравной леди!
- Шууурф, - вдруг лукаво улыбнулась я. - Как думаешь, нам прямо сейчас надлежит сдаться твоему шефу и сэру Рогро или мы, как невинно убиенные, имеем право на выходной?

+1

17

Я с упоением вдыхал знакомый ветер со стороны нашей, единственной в столице, реки, пронзительно-откровенный в своих вкрадчиво-невинных и бессознательно-требовательных призывах сделать нас частью себя воздух Ехо, как будто сам город тщился нас обнять. Привлечь к себе, ласково гладить по волосам и горячо нашёптывать о том, как ему нас не хватало.
Как возвращение домой из долгого, очень долгого пути.
Оранжево усмехающиеся в сгущающихся сумерках фонари Гребня Ехо, до которого было рукой подать. мерцающая, сама себе что-то едва слышно бормочущая вода Хурона. Гостеприимно выведенные огромными буквами на резных вывесках названия забегаловок и трактиров. Я вдруг понял, что до нашего дома отсюда рукой подать.
Впрочем, из состояния очарованного транса меня вывел поцелуй жены. Весьма своевременно, нужно сказать.
-Мне, судя по моему самоощущению, требуется потратить где-то около трёх часов на омовение. Но сначала я бы что-нибудь съел, иначе у меня есть подозрение, что я не смогу добраться до порога нашего дома. Либо, переступив через него, я буду в сознании, но абсолютно ни на что не способен - что, как я думаю, вряд ли устроит тебя... И я был бы признателен, если бы ты составила мне компанию, Хельна, - да уж, вот какими фразами заговорил. Как будто ты сейчас готов отпустить её домой и остаться в одиночестве, Шурф, не говори глупостей! Ты ведь сейчас с первым встречным завести беседу готов, только чтобы не идти ужинать в компании исключительно лишь себя самого.
"Что-нибудь" же, если исходить из зверского бунта в моём пустом желудке, заключалось в поглощении всех съестных припасов в любом месте, до которого удастся добраться первым. Ничего удивительного, мне, как любому магу, потратившему много сил на ворожбу, даже если вовсе не собиравшемуся изначально колдовать, требовалось восполнение затраченной энергии. И ничего смешного. Таков закон природного баланса, спорить с которым я бы никому не советовал. В лучшем случае - ничего не выйдет. Но это - если очень повезёт.

+1

18

Я тоже была рада увидеть Ехо. Не сказать, что я такая уж домоседка, для которой поездка в пригород - уже казнь жесточайшая, нет. Я с радостью бы и в Кумон поехала, и в Арварох, и по всему миру бы прокатилась, кабы не занятость Шурфа. Но... одно дело, когда сам едешь. По своему желанию. И совсем другое - когда тебя грубо выдернули и зашвырнули, куда Лойсо магистров не гонял. То, что Шурф в тот мир пошёл добровольно, по работе, меня ни разу не утешало. Особенно в свете того, что там произошло.
Внезапно до меня дошло, что мы дома. Да, совсем дома. Да, всё в порядке. Шурф жив, мы вернулись... Затрясло вдруг так, что зубы клацнули. Осознала вдруг, что могла бы не успеть. Могла не суметь пройти в тот мир, я же не умею, я не училась!!! И Шурфа сейчас не было бы рядом. Просто не было бы. И та тяжесть пополам с болью, которая поселилась в моём сердце утром (грешные магистры, это было только сегодня утром??), не ушла бы, а лишь усилилась...
Уткнулась в грудь мужа - привычное лекарство от всех ужасов мира. Помогло.
- Конечно, родной, покушать и я бы не отказалась, а уж тебе и вовсе это срочно требуется, ты же столько колдовал.
Поесть надо, кто спорит. Это лучшее лекарство от стресса. Много вкусной еды и сладостей. А потом долгое, неспешное купание и не менее долгое лежание в постели.
- Зайдём в трактир или до дома доберёмся и закажем? - предложила я мужу выбор. - Дом наш недалеко, тебе хватит сил дойти? И, знаешь... меня устроит твоё любое состояние, при котором ты жив, любимый...
Признателен он будет, невольно улыбнулась я. Можно подумать, я его сейчас куда-то отпущу дальше чем на шаг... Не отпущу. И не позволю никому забрать. Вы его похоронили, господа Тайные сыщики, вот и отвалите. Минимум на сутки, в течение которых даже и не подумаю вам сказать, что он жив. Если только сам не признается, честное моё сероглазое чудо...
Я люблю своего мужа. Мне хотелось кричать это на весь Ехо, усилив голос тем заклинанием, которым Шурф созывал попаданцев из Ехо. Хотя ну их всех. Кого "всех", я бы перечислить не взялась. Сейчас мне нужно было дойти до дома, привести мужа в нормальное состояние и хотя бы сутки никого не видеть и не слышать. А просто валяться в спальне, таская из корзинки вкусности, целоваться и спать. Лучший в мире рецепт от любых неприятностей. Кажется, Шурф мечтает примерно о том же...

+1

19

Хельна была так счастлива… Что я не мог взять в толк, как близость ко мне способна оказывать на кого бы то ни было подобное воздействие. Я, в конце концов, был далёк от понятия образцового мужа. Я постоянно заставляю её беспокоиться за себя, из-за меня ей пришлось принять на себя огромное количество ограничений. Например, моя жена, как всякая нормальная женщина, наверняка хотела ребёнка, но ей приходится ждать более подходящего момента, который, возможно, никогда не настанет. Ей наверняка бывает скучно и одиноко, Хельна заслуживает большего количества внимания и ласки. Супруг, который бывает иногда пару-тройку раз в неделю – кто согласится подобное терпеть? Макс и Меламори, Кофа и Кекки, во всяком случае, работают в одной и той же организации, на равных, так сказать, условиях, у сэра Луукфи работа куда более мирная, чем у меня – не буривухи же его до смерти заклюют? – так что Хельна, в некотором смысле, особенная. Тайный Сыщик в роли мужа… Да, это даже не сказка. Это печальная история. И мне, грешным делом, не раз казалось, что, исчезнув из её жизни, я освобожу её. Не стоило мне, возможно, тогда идти на поводу у своих желаний и переживаний. Я думал о себе, точнее, потакал себе, и почему-то упустил из виду тот факт, что ей придётся тяжело рядом со мной. Мне казалось, что с моей смертью ей будет какое-то время тяжело, но потом станет гораздо легче. И ошибка исправится сама собой. Я недооценивал силу её привязанности ко мне. Причём недооценивал до такой степени, что теперь был полностью обескуражен. Мне было известно, что большинству наших знакомых она кажется мягкой, домашней девочкой, которая поплачет, погрустит и успокоится. Рано или поздно. То упрямство, с которым она готова была сражаться за меня с кем или чем угодно, доказало, что стержень у моей леди куда крепче, чем думают все эти люди... Но ведь и я сам полагал нечто в подобном же роде. Во всяком случае, только сегодня я поверил в то, что меня вообще можно любить до такой степени, что кто-то не просто вступится за меня, как сэр Макс перед Кибой Аццахом, а поставит на карту собственное существование, а то и нечто большее - мне почему-то показалось, что тот мир, подобно анавуайне, стирает не только личность, но и душу, и Тени, и всё остальное, оставляя лишь намёк на подобие человеческого облика, будто копию снимает с контуров наших тел...
-Хельна… - я взял жену за плечи, одновременно мягко отстраняя её от себя и глядя ей в глаза, - Ты не могла бы ответить мне на один вопрос? – не зная, как толком сформулировать всё, что не давало мне покоя, и роясь в ворохе слов, я пытался выбрать из них то, что, по моему мнению, наиболее полно отразило бы мои переживания, - Почему ты до такой степени дорожишь мной? – продолжить я не смог, но смотрел на неё с отчаянием, которое, возможно, заменило бы целую бездну невысказанных вопросов, - Я знаю, что ты меня любишь. Но любовь бывает разной. И далеко не все готовы последовать за любимым в неизвестность, пахнущую смертью. Просто потому, что большинство людей с ней привыкли смиряться, покорно следуя её воле и прощаясь с теми, кого она выбирает. И никому не приходит в голову, что с ней тоже можно поспорить, понимаешь? Никому. И они отдают своих близких. Неужели я до такой степени нужен тебе, что ты готова бросить вызов величайшей стихии разрушения, которая есть на свете испокон веков?
Кажется, я сбился со своего обычного спокойного настроя. Но я не мог никуда пойти, потому что непонимание не давало мне спокойно жить.

+1

20

О, в этом мире есть нечто неизменное. А именно – непонимание моего мужа, за что его можно любить. Сначала моё сероглазое чудо долго и озадаченно таращилось на меня со смесью недоумения, удивления, жалости и задумчивости во взгляде, а потом серьёзным тоном (впрочем, другим он почти не разговаривает) спросил, почему он мне так дорог. И ещё пояснил, что речь не о любви, дескать, это он как раз знает – что я его люблю. Шурф, Шурф… Как тебе объяснить, родной мой? Как передать, что я чувствовала сегодня? Что мне не хотелось не то что жить – дышать без тебя… Что где бы ты ни был, как бы ты редко ни ходил домой, ты всё равно у меня есть…
- Я объясню, - серьёзно пообещала я, не отпуская взгляда мужа. – Как раз потому, что люблю, дорожу. Потому что я не принадлежу к тем, кто способен полюбить второй и третий раз. Я нашла тебя – и больше мне никто не нужен… Да, любовь бывает разной… И кто-то, оплакав потерю любимого, будет жить дальше…. А я просто не смогу, понимаешь? Как только я удостоверюсь в том, что ты умер, я умру тоже. Просто потому, что не будет больше смысла жить. Незачем станет просыпаться по утрам, некого ждать, не о ком думать… Никакие друзья не заменят твоих глаз, рук, твоего присутствия в моей жизни…
Да к чёрту тех, кто отдаёт любимых! Смерть бывает окончательной, как с тем же Тотохаттой было: миг, и вместо живого парня – горстка пепла. Вот тогда можно плакать, тосковать и жить дальше. А когда есть хоть малейший шанс, надо бороться. Надо! А смерть… что такое смерть? Всего лишь противник, который ещё не есть окончательная инстанция. И всегда можно попытаться.
- Да наплевать мне, что там кому в голову приходит, - спокойно заявила я, обнимая мужа. – Ты мне нужен. И пока я не увижу своими глазами, что ты умер – магистра с два я в это поверю. Сегодня утром Джуффин соболезновал мне… я его очень далеко послала. Потому что он даже не попытался бороться за тебя с тем миром. Да, ты мне нужен. И я брошу вызов кому угодно, хоть всем Тёмным магистрам и колдунам, вместе взятым – но тебя я просто так не отдам. Считай, что это эгоизм. Я слишком счастлива от того, что ты у меня есть, и не намерена лишаться этого счастья.
Крепко обняв недоумевающего Шурфа, я замолчала, привычно уткнувшись в его плечо. Прижимаясь, я хотела сообщить ему не только на языке слов, но и на наречии прикосновений, что он – единственное на свете сокровище. Пока у нас нет детей - единственное, ради которого стоит жить. То лучшее, что подарила мне Судьба неизвестно за какие заслуги… Что его необходимость для меня – аксиома, которая не нуждается в доказательствах. Мы ведь не удивляемся тому, что воздух необходим для жизни, правда? Мы просто знаем, что он нужен. Так вот, Шурф – мой воздух. Моё дыхание, моя жизнь и мой смысл существования. И не я буду, если в конце концов не втолкую любимому эту простую истину. Да, ни больше ни меньше – истину, не требующую доказательств.

+1

21

Я бы сказал Хельне, что Джуффин и не мог ничего для меня сделать, потому что, во-первых, я не люблю его так, как люблю её, вследствие чего одно её появление сделалось для меня порядочной встряской, а, во-вторых, он уж точно не из тех, кто готов к жертвенности во имя какого-либо чувства. Не говоря о том, что я сам отказался от помощи, и, возможно, этим разочаровал его, ибо человек, добровольно поставивший на себе крест, для магии более не пригоден. Уныние - не та почва, из которой могут произрасти съедобные плоды. Скорее, наоборот, и лучшее подвергнется тлению.
-Спасибо, Хельна, - чуть ли не прошептал я, целуя её в лоб. Макс когда-то утверждал, что это какой-то связанный с покойниками ритуал у него на родине, но я так и не разобрался, почему его обязательно связывают со смертью и почему именно такой поцелуй удостоился сомнительной чести. Если вам хоть что-нибудь когда-нибудь объяснял сэр Макс, вы поймёте меня. При этом считается, что он умеет управляться со словами - так-то оно так, их запас у него большой, вот только извергаются они у него изо рта в чрезмерно большом количестве, да ещё на совершенно неприемлемой скорости, - Пойдём ужинать. А потом, как я предполагаю, мне хватит могущества для того, чтобы доставить тебя домой, - углы моих губ дрогнули, вырисовывая намёк на улыбку.
Мне-то точно никогда никакого речевого богатства не хватит для того, чтобы выразить всё, что я к ней испытываю. Увы, но на все действительно важные вопросы верным ответом будет исключительно молчание. Так уж странно и нерационально устроено мироздание. Не знаю, почему, я при этом, увы, не присутствовал. Иначе пришлось бы заняться - как там Макс говорил? - кри-ти-кой. Вот именно что ей. И выдать список замечаний на доработку и исправление... Главной проблемой было бы заставить их ко мне прислушаться. Но, возможно, даже и это мне бы удалось.

+1

22

Хвала магистрам, мои сумбурные объяснения удовлетворили сэра Взыскательность. Он благодарно поцеловал меня в лоб и повёл ужинать. Мы слопали столько, что любая худеющая леди пришла бы в ужас (Макс рассказывал, что в его мире многие девушки озабочены лишним весом). Выбрав все деликатесы и любимые блюда, мы уплетали их, как лекарства, заедая шок, тоску, усталость и так далее. В конце ужина заказали целую корзину вкусностей, в том числе и сладких, и неторопливо отправились домой. Идти и правда оказалось недалеко.
В гостиной я огляделась. Полное ощущение, что я ушла отсюда не утром этого же дня, а год назад. Или больше. Показалось даже, что на полках пыль. Хотя взяться ей там было абсолютно неоткуда - я убираюсь постоянно, а уж если за дело берётся Шурф, то у него и пыль по струнке ходит, и все вещи на местах. Закрыла глаза, глубоко вздохнула. Мы дома. Я и мой муж.
Спустившись вниз, я разделась и забралась в бассейн. В ожидании Шурфа вытянулась и закрыла глаза, наслаждаясь горячей водой и вкусной пеной, пахнущей морем. Что-что, а море мы оба любим. Шурф рассказывал мне о мире, придуманном Максом, где только море и песок... Вот куда я бы прогулялась с мужем вместе на пару дюжин дней... Только с его работой нам это долго не светит, увы. Как и ребёнок, и просто Дни свободы от забот... Ну и что. Я знала, за кого замуж выхожу. И занятый муж лучше, чем мёртвый, кроме смерти, никаких других препятствий к счастью нет.
Я люблю своего мужа, почти мурчала я, глядя, как раздевается Шурф. Какой он красивый... Макс рассказывал, что Шурф похож на музыканта из его мира. Как бы добыть запись этой музыки, а? Я бы послушала. И ещё хочу... как это... А, постер! С портретом того парня, на которого похож мой муж. Стребовать, что ли, с Джуффина в качестве премии за спасение лучшего сотрудника? Он же, как и Макс, умеет добывать вещи из Щели между мирами. Вот пусть и добудет...
Млея от горячей воды, я предвкушала долгий вечер с ленивым поеданием вкусностей и обнимашками. Интересно, как скоро коллеги Шурфа узнают, что он жив?

0

23

Задумывается ли Кофа о том, как работает его пресловутая интуиция, что гонит его в злачные места заставляя оказаться в гуще событий в нужное время и в нужном месте? Заставляя отправится через пол города, толкает, не давая оставаться там, где он находится сейчас? Осознает ли? Вероятно, бывает по разному,впрочем об этом стоит спросить самого сэра кушающего - слушающего.
Так или иначе, но когда это самое, гипотетическое шило в заднице, вроде того что, судя по всему, так любит посещать Кофу, неожиданно посетила меня, я не слишком стал задумываться о его природе. Вместо этого поднялся из кресла и подчинился неожиданному порыву, с удивлением понимания, что мои ноги вопреки моим привычкам, ведут меня мимо Обжоры Бунбы. Но немного поразмыслив над этим, решил что для разнообразия, вполне можно им изменить. Не стоит пренебрегать советом, который так часто любишь давать другим, но почти никогда не пользуешься сам. Нет, это конечно совсем не повод, да и нет у меня такой уж необходимости изменять своим привычкам, учитывая что это лишь маски, но для разнообразия, почему бы и нет?
На самом деле внутренним чутьем я понимал, что дело куда более серьезное, чем вопрос гастрономических пристрастий и выбора трактира, но успешно игнорировал этот факт. Просто потому что так интереснее, и наслаждался, в общем то, довольно долгой прогулкой по городу. Когда еще выпадет шанс спокойно пройтись в одиночестве не о чем особо не думая? Если задуматься, то может и никогда, не тот я веду образ жизни, совсем не тот. Да оно и к лучшему, будем честными.
Стоит ли говорить, что я и сам не заметил, как ноги привели меня не куда нибудь, а к дому Лонли-Локли!
О чем бы я там не догадывался, но сей факт по настоящему меня удивил. Мысль о том, что сэр Шурф может быть в порядке и вообще находится дома меня даже не посетила. Да, представьте себе, иногда и я могу быть тугодумом. Если честно, видеть скорбящую леди Хельну мне совсем не хотелось, и я чуть было не решил пройти мимо. Но вовремя спохватился - судьба не дура. А своей интуиции я привык доверять. В общем, тяжело вздохнув, я подошел к двери и громко постучал. И будто в унисон, где то внутри меня громко постучало мое любопытство!

Отредактировано Джуффин Халли (2014-01-22 15:41:10)

+1

24

Всё шло именно так, как мы запланировали. И, когда мы добрались наконец-таки до дома, я уже предвкушал приятный вечер в собственных стенах со своей единственной и любимой женой.
Однако, как обычно, самый идеальный план непременно что-нибудь да расстроит.
-Я открою, - сказал я Хельне и прошёл к входной двери.
К тому времени я уже успел искупаться в нескольких бассейнах для омовения и надеть мягкую домашнюю скабу. Ткань приятно касалась тела, которое я не стал вытирать досуха. Хвала Магистрам, влага не оказывала на неё негативного воздействия – всё-таки не купленная за три горсти тряпка, которую, по-хорошему, следовало бы пустить на половик. Волосы тоже были мокрыми, заодно я остриг их немного покороче, оставив длину до плеч, а не ниже лопаток, как было до сих пор.
За дверью стоял мой учитель и непосредственный начальник, сэр Джуффин Халли.
У меня не было на Чиффу никакой обиды, ни гнева, ни разочарования. С моей точки зрения, он делал то, что должен был. Он не мог забрать меня оттуда сам и не должен был оставаться со мной. У него, между прочим, слишком большая мера ответственности. Ну в чём его обвинять? Что сам не сделал с тем Миром того, что сделал я? А я сам действовал исключительно по наитию, и то после того, как Хельна дала мне подсказку. Более того – исключительно потому, что терять мне было уже нечего, более того - на кону стояла не только моя жизнь, но и Хельны, так что сомнительные эксперименты ничуть не пугали. Даже если бы она не была моей женщиной - ответственность не позволила бы прихватить с собой ещё кого-то... Во всяком случае, после того, как она помогла мне реанимировать эту самую ответственность, вместе со всеми остальными чувствами.
-Доброй ночи, Чиффа, - кивнул я прохладно, но очень вежливо, - Спасибо, что зашли. Я, честно говоря, не ожидал встретить Вас раньше, чем завтра, на работе. Если Вас не затруднит – уделите нам толику Вашего времени, - не зря же он пришёл. Было бы неразумно, да и по-человечески некрасиво теперь захлопнуть дверь перед его носом.
У меня были усталые глаза человека, в очередной раз совершившего невозможное, но не придавшего данному факту большого значения. В конце-концов, это ведь единственное значимое событие, которое может произойти у нас в жизни, однако, если рассматривать его слишком всерьёз, то и зазнаться недолго. После чего, собственно, весь процесс самосовершенствования можно начинать сначала.

+1

25

Тёмные магистры не иначе как решили слегка подпортить нашу с мужем радость по поводу обретения друг друга вновь. Не успели мы выкупаться и заказать вкусненького в трактире, предвкушая тёплый домашний вечер, как в дверь постучали. Я тяжело вздохнула, полагая, что явились утешающие. Вполне могли, не достучавшись до меня зовом, решить, что безутешная вдова наложила на себя руки от горя. И то ли проверять явились, то ли хоронить... Лойсо их знает. Видеть мне никого не хотелось, даже друзей. Ну почему бы всем не подождать до завтра, а? Узнали бы, что Шурф жив, порадовались и живите дальше. Но сегодняшний вечер можно было оставить нам двоим? В конце концов, я вытащила мужа из лап Смерти - неужели я не имею права заграбастать его в личную собственность хотя бы на вечер?
Скрипнув зубами от злости, вздохнула. Свежеумытый Шурф, не больше меня вдохновлённый визитом, поплёлся открывать. Личность гостя оказалась, мягко говоря, неожиданной. На пороге стоял сэр Халли. Которого - вот забавно - я больше не боялась. Трудно бояться того, кого несколько часов назад послала весьма невежливо, как и портовые нищие не выражаются. А пусть не лезет со своими соболезнованиями, когда не до них и не до него. Ну вот чего он явился? Утешать скорбящую меня? А то просили! Будь правдой утренняя новость, я бы сама справилась с горем. Если бы вообще решила с ним справляться, а не написала бы завещание и не утопилась в Хуроне.
Шурф тем временем вежливо поздоровался. Нет, моего мужа ничего не способно привести в беспокойство, восхитилась я. Невозмутим и вежлив, как калиф Нубуйлибуни цуан Афия.
- Хорошего вечера, сэр Халли, - не теплее, чем Шурф, приветствовала я нежеланного и нежданного гостя. - Проходите, мы как раз ждём курьера из трактира... А вот и он.
Пропустив Джуффина в гостиную, я расплатилась с курьером и накрыла в гостиной стол, уставив его кружками, тарелками и чашками. Шурф, конечно, приготовил бы куда более вкусные и изысканные блюда, но сейчас возиться было откровенно лень. Хотелось налопаться от пуза и валяться в спальне, молча обнимаясь... Надеюсь, Джуффин ненадолго.

+1

26

Наверное будь на моем месте Макс, он бы сказал что нибудь вроде "и тут у меня отпала челюсть!", но его не было на моем месте. Что и говорить, вид сэра Шурфа в полном здравии и наяву вызвал во мне немалое удивление, которое, конечно же, я попытался скрыть. Не уверен, насколько хорошо у меня это вышло, все же не каждый день встречаешь человека, которого считаешь мертвым. Зато в этот момент мне стала ясна природа моих предчувствий и моей интуиции, а заодно природу шила, которое погнало меня через полгорода. Теперь было абсолютно необходимо выяснить, а что, собственно, произошло? Но все же я не спешил, ясно было, что и так все вскоре выяснится.
-Добрый, Шурф, очень добрый. Знаешь, я вот одно не пойму. Ты жив, здоров, еще и дома. Почему же я не видел тебя сегодня на службе?,- в моем голосе сквозила дичайшая ирония, но вот как на мои слова отреагирует невозмутимый Лонли-Локли, было тем еще вопросом. Впрочем, было совершенно очевидно, что подоспевшая жена Шурфа вполне способна не только распознать, но и, возможно, улыбнуться моей шутке. В принципе, после того, что я узнал, можно было и честь знать, и отправляться домой. В конце концов, тайну воскрешения Истины на Королевской Службе можно было раскрыть и завтра, в Доме у моста. Но хозяева дома так любезно призывали меня остаться, что я решил воспользоваться их предложением. Возможно, просто из вредности, ведь если вы не сильно хотите кого то видеть у себя дома в данную минуту, то, может, и не стоит предлагать войти, верно?
-И вам хорошего вечера, леди Хельна. Спасибо, пожалуй, я воспользуюсь вашим любезным приглашением,- ответил я с широкой улыбкой и сделал шаг вперед, входя в гостеприимный дом. Тут я снова окинул взглядом своего ученика.
-Передать не могу, как я рад, что с тобой все в порядке!,- и это была чистая правда, никакого сарказма и шуточек.  Конечно, пошутить порою я, может, и не дурак, но вид этого парня, в полном здравии бальзамом лёг на мое сердце. Всё-таки он был не просто учеником и человеком, на которого можно положиться. Как ни крути, а Лонли-Локли был другом, терять которого было по меньшей мере неприятно. Да и не слишком хорошо получилось, не привык я к таким поворотам судьбы. Можно, конечно, сказать, что именно на что-то подобное я и рассчитывал, но всегда легко говорить такие вещи задним числом. А с собой, пожалуй, стоит быть более честным.

0

27

Мне понадобилось повнимательнее присмотреться к Джуффину, чтобы заподозрить, что он говорит не всерьёз. Тем не менее, я на всякий случай сообщил:
-Официально на момент моего возвращения в Ехо мой рабочий день уже завершился. А, ввиду отсутствия в городе чрезвычайной ситуации, я имею право присутствовать дома, а не на службе, - после этого, сочтя, что вопрос исчерпан, я устроился за столом.
Сколько раз мы с ним сидели в самых разных трактирах по всему Миру? До охоты и после охоты, обсуждая следующее задание и мои ошибки при выполнении миновавшего – коих, впрочем, становилось всё меньше и меньше, наслаждаясь, чаще всего, тёплым ташерским климатом и дружелюбным населением, которое в упор не признавало в нас грозных угуландских колдунов – что, разумеется, было нам на руку… Я решительно не был в состоянии, и, скорее всего, никогда по-настоящему не смогу рассердиться на него. Определённо. Если бы не Чиффа, меня бы уже давно не было. Или даже хуже того. Поэтому я абсолютно точно знал, что, если, по его утверждению, он не мог что-то сделать, значит – действительно не мог. Спасибо и на том, что уже дал мне шанс увидеть, испытать, попробовать. Разве не достаточно для глубокой и искренней благодарности, которую никакие события на свете не смогут изменить? Даже если мы с ним разойдёмся, вследствие ссоры или естественных обстоятельств, каковые всегда разводят рано или поздно людей, мы не станем врагами. Да, впрочем, ни он, ни я уже на подобное и не способны. Враждой руководит ненависть, злоба, зависть или корысть, а мы давно превозмогли подобные чувства. А, если верить его же словам, адепт Истинной Магии рано или поздно теряет абсолютно все и в итоге оказывается в роли стороннего наблюдателя. Что ж, такая высокая участь мне вполне импонирует, но торопиться к ней не стоит. У меня есть ещё несколько веков, как минимум, чтобы насладиться жизнью, прежде чем она утратит для меня вкус.
Быть живым и быть бессмертным – слишком уж разные вещи. Но первое – обязательный этап для перехода во второе. Если, конечно, вовремя успеть и если очень повезёт. На то оно и не для всех. Вечность чрезвычайно разборчива. При этом логику её симпатии и антипатии понять рассудком невозможно – только интуитивно ощутить и ощупью прийти.
-Благодарю Вас, сэр, - от всей души проговорил я.
У меня ещё есть невыполненные дела в этом Мире. И я рад, что у меня есть возможность довести их до конца.
-Тот Мир теперь продолжит своё существование в полноценном состоянии. И, я полагаю, его создательнице удастся поправиться - теперь всё зависит исключительно от неё, от её желания и воли, - добавил я, считая, что ситуация требует хотя бы небольшого пояснения. Описывать такие вещи словами я бы не стал, но хотя бы самые важные пункты считал необходимым огласить.

+1

28

Он ещё шутит!
Почему-то ирония Джуффина возмутила меня до глубины души. Шурф едва не погиб, а этот... тип ещё спрашивает о причинах прогула???
Глубоко вздохнув, я опустила взгляд в кружку с камрой и промолчала. Пусть муж сам разбирается. Как чешется язык спросить Кеттарийца, какой водяной вороны он бросил Шурфа в этой помойке... Почему даже не попытался помочь. Может, сам Шурф и понимал мотивы своего учителя - ну так это он, ему как ученику положено. А я не понимала ничего. И задним числом злилась на эту хитрую лису.
Но спросила я другое.
- Шурф, объясни мне, как я, заснув дома, попала в тот мир, где ты остался? И почему он не смог подавить и сожрать меня так же, как и остальных?
Мы толком не говорили о мире, пока были там. Хотелось выжить, уйти оттуда. А вышло так, что спасли не только себя, но и попавших туда людей, и даже саму создательницу мира. И это всё Шурф... Мой любимый муж, лучший мужчина в мире, гениальнейший колдун всех миров.
В тот момент я не думала о себе. Да и не считала, что совершила подвиг. В мир попала случайно, неизвестно ещё, как. А что сожрать не смог... Может, у него на жёлтый цвет моего лоохи аллергия. Вот и опешил. А дальше я уже его достала раскрашиванием. И Шурф наколдовал на Тёмной стороне мира. И создательницу вылечил.
Я просто смотрела на мужа и тихо радовалась, что он жив и сидит сейчас рядом со мной. И капли воды блестят на волосах - зачем постриг... мне так нравится перебирать его волосы...
Я люблю тебя, - не удержалась от очередного признания. Я, наверное, надоела ему уже с ними...

0

29

-Да шучу я, Шурф, шучу! Но завтра я бы хотел видеть тебя в управлении! - сказал я, плавно переходя с тона шутливого до тона строгого. По-хорошему, парню не помешало бы дать день-другой Свободы от Забот. А то и всю дюжину. Но я ведь всегда был извергом! Впрочем все дело было в моем любопытстве, я прекрасно понимал, что деталей возвращения Шурфа сейчас мне не выяснить. А ждать несколько дней, пока их высочество-совершенство насладится жизнью? Нет, это не вариант. А вот потом, можно будет и дать человеку отдохнуть, что я, зверь какой? Впрочем это я планировал решить уже потом, исходя из обстоятельств. Мало ли что случиться успеет? Вдруг к нам на голову свалится какой нибудь грешный, мятежный магистр. Не убивать же его самому, верно? Вот, следовательно гарантировать никаких дней Свободы от Забот я не мог. Ну или, скорее, не хотел, не то у меня было настроение. Особенно этому "способствовало" явственно чувствовавшееся негодование и злость леди Хельны. Не то чтобы мне было не все равно, но речь ведь всего лишь о настроении, верно?
-Очень любопытно. И как же вам это удалось? - это было действительно любопытно, хотя исчерпывающего ответа я не ждал. Не в данных обстоятельствах, вряд ли Шурф станет вдаваться в подробности в присутствии Хельны. Кроме того, возможно стоило воспользоваться более действенными способами для выяснения, нежели обычные слова. Слова вообще склонны искажать "смысл" под влиянием особенностей восприятия рассказчика. Хотя Шурф в этом плане был наименее подвержен этому феномену. Жаль, посидеть в спальне этой парочки будет, вероятно, не слишком уместно. Ну, похожий фокус можно будет проделать и завтра в моем кабинете.
-О, а, значит, Вы тоже там побывали? - я с удивлением уставился на девушку. Вот уж чего совершенно не ожидал. А вот когда она будет окончательно не в силах сдержать свои чувств по отношению к мужу, я явственно почувствую себя тут лишним. Впрочем, это мало что меняло.

+1

30

Прежде, чем приступить к каким бы то ни было рассказам-объяснениям, я соединил кончики пальцев перед собой, причём так, чтобы оба указательных кончиками касались моего носа, а больших – подбородка. В таком положении я провёл не меньше двух минут, собираясь с мыслями. Все, кто меня знал, обычно понимали, что в такие моменты меня лучше не тревожить.
-Кто может с точностью сказать, от чего зависят чудеса, которые случаются с нами. Я предполагаю, что Хельна слишком сильно захотела меня увидеть, перед тем как заснуть. Я приснился ей, как это иногда бывает, и предложил уйти, пока она не проснулась, потому что, если бы Хельна провела в том Мире слишком долгое время или коснулась бы меня, она бы не смогла уже вернуться. Так, собственно, и случилось. Однако, выяснилось, что то место не способно оказывать на неё абсолютно никакого влияния. У всего есть своё объяснение. Например, я помню, как Ваш знакомый, сэр Зогги Белый Клок, оказался невосприимчив к видениям Морморы ввиду своего частично арварохского происхождения. Хельна наполовину драхх, и это могло сыграть свою роль. А, может быть, причина – её жизнелюбие и неизменно позитивный взгляд на вещи… - вспомнив, как Хельна, радостная, разрумянившаяся, учила меня детским играм в первый после нашей свадьбы день, я подавил улыбку, сочтя таковую неуместной при столь серьёзном и обстоятельном рассказе, - Как бы то ни было, но каким-то образом она помогла мне обратить вспять процесс обращения в одну из блуждающих там теней. Кроме того, мне удалось попасть на Тёмную Сторону того странного Мира и переплести её так, чтобы она не поглощала жизнь, а отдавала её. Мне это удалось не так быстро, как получилось бы, скажем, у нашего сэра Нумминориха, способного менять суть вещей с отрицательной на положительную, и не так аккуратно, как мог бы выполнить сэр Абилат, но всё-таки удалось. К сожалению, я не смогу сказать, как и почему я понял, что надо сделать, и что, собственно, сделал, потому что действовал по наитию. Но ведь, главное здесь – именно то, что у меня получилось, не так ли? Далее. Я приснился девочке-Вершителю. Она оказалась землячкой нашего сэра Макса, можете себе представить это? Тяжело больная, она утратила волю к жизни, и, следовательно, Мир разрушался. Я не мог устранить следствие, не исправив причины. И я поговорил с ней. Просто поговорил. Дал ей желание жить. Вершитель способен справиться дальше сам, - я взглянул Джуффину в глаза, - Она сама себя убивала, и очень успешно. Но теперь, кажется, девочка будет мечтать встретиться со мной наяву. Не сказал бы, что я против, если у неё получится – я познакомлю её с леди Сотофой. И с Вами, пожалуй, тоже. У юной леди невероятный потенциал. Даже во сне я смог это определить. Не мог же я позволить ему пропасть… - я удивлённо покачал головой, потому что не ожидал от себя, что буду хоть сколько-нибудь беспокоиться за абсолютно чужого, в сущности, ребёнка.

+1


Вы здесь » Мостовые Ехо » Иные Миры » "Если будет день - значит, тени не в счёт..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC