Мостовые Ехо

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мостовые Ехо » Эпоха Кодекса (от 123 года) » "А в голове мутит и ангелы летают..."


"А в голове мутит и ангелы летают..."

Сообщений 31 страница 46 из 46

31

«Предупреждай, когда шутить собираешься. Я из вежливости посмеюсь», - фыркнул он, стараясь не показывать своего нетерпения, но беседа затягивалась. Ему необходимо многое обдумать перед тем, как вернется настоящий гад, многое сделать, продумать комбинации до конца, чтобы на проигрыш не осталось и шанса. Он чужой в этом мире, чужой до мозга костей, и чудом является то, что мир не отторг его в первую же секунду возрождения здесь. Но разве такое случается впервые? Обретя вместе с человеческой оболочкой способность мыслить как человек, Мор, ничей сын, решил, что – нет, не впервые. Сколько раз он менял тела, как змея шкуру? Тот, кто мыслил простыми категориями «есть-спать-убивать-насиловать» не знал об этом, такие вещи его не интересовали. Мальчик Чарли, сын мельника, которым он когда-то был, говорил, что таких чисел не бывает, а вот тот, кем тому мальчику суждено было стать, кем он и стал, смог подсчитать: не менее девятнадцати раз. Хорошее число, правильное число. А теперь ему нужно приспособиться, обстоятельства благоволят. Сейчас не время для переговоров. Пока не время.
«Да, я по-прежнему чувствую его, и чувства эти взаимны. Но зверушка сильно ослабла. Что ты сделал с несчастным монстром, сэр Шурф? Показал ему задницу, и тот в ужасе попытался ретироваться?» – о, как низко может пасть человек. До таких грубых шуток он никогда не опускался, хотя видит бог, видят все боги, он всегда любил хорошо пошутить. Вот только немногие разделяли его чувство юмора, - «Можешь не сильно торопиться. Здесь относительно безопасно, и если оно захочет, то не сможет подобраться незаметно. Справлюсь, в случае чего. И прошу тебя, не надо говорить «я же говорил!», я уже понял, что ты всегда прав. Отбой». – он еще улыбался, когда закончил беседу, вспомнив, что раньше любил улыбаться. Вот только не было ценителей этой улыбки, как и ценителей его чувства юмора. Никогда не было, даже когда он сам был мальчишкой.
Чарльз заулыбался. Самые проверенные методы – те, которые уже срабатывали, не так ли? Он сам убьет себя, настоящий гад должен расслабиться, мальчишка, который так великодушно пожертвовал своим «я» в его пользу – герой, все рады. Возможно, удастся уговорить настоящего гада поужинать с ним? Да, это было бы забавно, ведь он снова голоден – слишком много сил отобрало перемещение: щеки впали, и синева щетины еще больше обозначилась на побледневшем лице, глаза лихорадочно блестели, но из-за этих метаморфоз Чарльз не волновался: все списывается на серьезный перерасход сил. А мальчишка действительно сильно перестарался, практикуя прикосновения, по крайней мере, настоящий гад в это верил.
Мужчина извлек свою прежнюю оболочку из-под толщи песка, с этим не возникло проблем -он проделывал такие фокусы и будучи скорпионом.Теперь же, когда в его руках вновь оказалась магия, необычная, инородная для него, но все-таки магия, это было проще простого. Покачал головой, поняв, что теперь-то уж точно пришла пора прощаться. Около века этому съеженному бездушному телу поклонялись народы, ему приносили жертвы, а он даровал им быструю смерть. Его имя боялись произнести даже днем, а сейчас на каменной насыпи лежит обычный скорпион. Может, размерами он и чуть больше, чем обычные скорпионы, но не намного. Тело его потрескалось от ожогов, одна клешня повисла мертвым грузом. Да, долго бы он не протянул, если бы настоящий гад решил его добить. Его бы смог добить даже мальчишка, чем он и займется.
«Судьба мне благоволит. С такой легкостью подчинить себе человеческую оболочку как раз тогда, когда пришла пора избавляться от звериной – это нельзя принимать за обычную удачу. Это знак, и в моих же интересах узнать, кем и ради чего он был мне послан».
Он зашвырнул скорпиона на насыпь, и, подобрав камень поувесистее, с силой опустил на его голову, а после, наваливаясь всем весом своего тела прошелся по нему, выдавливая наружу дурно пахнущую лиловую жидкость, заменявшую кровь. Чарльз знал, мальчишка, уверенный в том, что не может колдовать, сделал бы именно так. Если бы у того, кто назывался Мором, хватило глупости полезть на камни.
Конечно, у него и в мыслях нет обкрадывать мальчика – ах и увы! Но у мальчика откуда-то взялись достаточно могущественные друзья, чтобы помочь Чарльзу воссоединиться с его же родителями. Однако здесь он сможет подыскать оболочку, ничем не уступающую этой. В этом удивительном мире колдовать не может разве ленивый, и это заставило мужчину тихо рассмеяться.Впервые за свою долгую практику он видел мир, который сам позволял себя разрушать, не сопротивляясь, но помогая свершиться этому как можно скорее. Сейчас-то угроза миновала, но вот несколькими годами ранее…
Нет. Он не имеет права на ошибку. Все должно пройти идеально и по его плану. Планам. В отличие от многих, Чарльз Морт помимо плана «а» придумывал как минимум десяток-другой комбинаций, применяющихся в том случае, если этот самый план «а» не желал работать. И единственное, что его сейчас заботило, так это тот, которого он одно время называл своим сыном. Уродливый мутант, использовавший единственную возможность сбежать, он мог ему навредить. Мужчина мог бы подозвать малого и расправиться с ним до того, как в зоне видимости появится настоящий гад, присутствие которого он ощущал, который был уже слишком близко, чтобы показывать ему свои «внезапно открывшиеся способности».
Он обернулся и со счастливой улыбкой, чуть прихрамывая, пусть нога уже не болела, двинулся навстречу сэру Шурфу, еще издали крикнул:
– Миста монстр откинул копыта! - обругал себя, запоздало сообразив, что в этом мире нет слова «миста», в этом мире используют другое обращение, но, сверившись с памятью мальчишки, успокоился – тот уже общался с чужаками, да и получив доступ к кинематографу, теперь употреблял много неизвестных в этом мире слов.
– Почему я всегда должен выполнять всю грязную работу, сэр Шурф? - он рассмеялся. Искренне и безмятежно, имея свои собственные мотивы для смеха. О, как он любил обводить людей вокруг пальца, а сейчас, наконец-то, ему встретился достойный противник. Не чета тем, с которыми приходилось сталкиваться прежде. Возможно, и были равные, но разве можно считать равными тех, кто уже давно гниет в могиле?
В животе заурчало, тоже, кстати, довольно искренне – он был голоден, очень-очень голоден, но сейчас его устроила бы и обычная еда, - М-да, у некоторых человеческих органов совершенно нет чувства такта. Предлагаю разделаться с остальными и сходить в трактир, отпраздновать успех. И умоляю, ни слова о возвращении в орден, вижу, что тебе не меньше моего необходимо восстановиться – лица нет, - он хотел продолжить трепаться, так делал мальчишка, а настоящий гад воспринимал это все как радио – всего лишь фоновый шум, который не обязательно слушать – но тут же захлопнул рот, едва успев его открыть: к ним на всех парах, подпрыгивая и пища, к ним мчался его бывший отпрыск, чье присутствие в мире живых сильно напрягало Чарльза, словно он знал, что при должных обстоятельствах это недоразумение об одиннадцати ногах могло ему навредить.
– Шурф, убей же его, ну! - выкрикнул он, добавляя в голос паники. Ведь мальчишка и без того сидел на измене, да что там говорить, ему теперь скорпионы еще долго в кошмарах сниться будут, - Мне такая же херня чуть ли всю непорочность не оттяпала! - и ведь он мог бы сам, сам прикончить мелкого, испепелить его – и дело с концом. Но как же тогда будет жить версия об истончившемся резерве?
«Да, верно старики говорили: остерегайся того, кто прикидывается хромым…» – и эта мысль относилась как к нему, так и к его сыну.

+1

32

Что-то было не так… Однако, интуиция не давала ясного ответа, и поэтому Шурф обратился за помощью к логике:
«Конечно, чтобы понять способ мышления создания иного биологического вида, нужно выяснить, как в целом воспринимают реальность и других живых существ существа этого вида… Однако, мне кажется весьма неразумным шагом со стороны твари - сунуться к человеку, пребывая в повреждённом состоянии… И позволить прикончить себя столь примитивным способом… Неужели лучших вариантов не было? Не поджарил же я ему мозги? Или он хотел, чтобы его добили, дабы не мучиться?» - вот в это он поверить не смог бы, даже если бы его начали настойчиво убеждать те, доверие к кому было у него безгранично, на его взгляд – Мор относился к той категории существ, кто станет до последнего бороться за жизнь, - «Как-то это… Просто…» - вот именно. Слишком просто. Или у Лонли-Локли уже начались проблемы с психикой. Было бы не совсем вовремя - если учесть, что ему ещё работать с Орденом Семилистника предстоит.
-Можешь считать меня параноиком вроде Нуфлина, однако, душу мою не оставляет ощущение, будто что-то здесь не так… - задумчиво проговорил он и, выпрямившись во весь рост – ибо присаживался рядом с останками на несколько секунд, сканировал их магией, проверяя, не подделка ли, чётко ощущая при этом, что и собственный его резерв не безграничен, - обвёл взглядом окрестности и, в конечном счёте, остановился на Мелифаро, - Ты знаешь, что он умеет контролировать человеческое сознание?«Умеет или умел? Что здесь на самом деле произошло?» - Хорошо, если действительно умер… - Шурф даже не попытался скрыть собственный скепсис, - Трудно представить, что он мог бы натворить, попав в город… Ты точно в порядке? Можешь поручиться? – внимательные и строгие серые глаза Лонли-Локли как будто пытались прочесть в зрачках Мелифаро всю историю мироздания, а также список всех когда-либо совершённых им грехов заодно. Вот такое и называется "сверлящий взгляд ". Хотя, было заметно, что Шурф порядочно устал, что ему неприятно продолжать находиться в этом месте… Очень внимательный наблюдатель мог даже понять, что этот человек находится на взводе, на нервах, и только этим, точнее, железной волей, которая сдерживает нервы, до сих пор не сдался. Хорошо ещё, что кровь и рваные дыры на одежде убрал по дороге, кое-как приведя себя в порядок. Хотя, как говорится в таких случаях, краше в гроб кладут. Да, он выглядел нездорово, крови много потерял, факт. И учитывал, что слабые изменения в привычном ритме дыхания Мелифаро, которые менее чуткий в данном плане человек вообще не подметил бы, могли объясняться естественными причинами – тот переволновался, например. Или ещё что-нибудь. Но вообще говоря – маг, который не прислушивается к своему внутреннему голосу, порой совершенно непоследовательному и исходящему будто бы ниоткуда, живёт лишь до первого столкновения с опасностью. Или просто с непознанным. Последнее даже опаснее врага – при неосторожном подходе проглотит, не жуя.
Неизвестно, чем бы завершилась "игра в гляделки", но в следующую секунду Мелифаро в очередной раз заголосил. Суть его воплей сводилась к тому, что он узрел очередную опасность.
-Я не чувствую, чтобы от него исходила угроза… - очень тихо заметил Лонли-Локли, пристально рассматривая маленькое создание, - Интересно, можно ли установить контакт с этим зверем? Я, конечно, не драхх, но всё-таки думаю, что попробовать стоит… Всегда успеем убить, тебе так не кажется? - "и только попробуй начать со мной спорить", говорил весь его вид. Порой сэр Шурф считал, что заставить кого-то заткнуться, или, например, удержать от совершения глупости, затрещиной более эффективно, чем прибегать к уговорам. Если, конечно, не злоупотреблять этими самыми затрещинами и угадывать нужный момент, когда они действительно необходимы. А, пока человек потирает место ушиба и пытается обидеться – можно сделать дело, а уж после - подробно и обстоятельно объяснить причины данного поступка.

0

33

– А что, паранойя передается вместе с должностью Великого Магистра? - ядовито поинтересовался Чарльз. Что-то не было заметно по сэру Лонли-Локли, что он – параноик, несмотря на все его речи, - Лучше б, если было так, потому что еще минута и эта хреновина не только мне, но и тебе оттяпает пару любимых частей тела – и заметить не успеешь.
Настроение начинало стремительно портиться. Малой был уже рядом, малой мог сильно навредить ему. Мужчина быстро прокрутил в голове все возможные варианты.
Можно испепелить мелкого, и тогда Шурф начнет подозревать его во лжи – ведь он так много времени потратил на убеждение в собственной бесполезности, что теперь было бы глупо быстро менять легенду. Да и после такого серьезного запрета – мальчишка, он, не стал бы выпендриваться и делать все по-своему. Теперь нельзя даже было воспользоваться своим статусом начальника – вот, кстати, тоже довольно интересный феномен этого мира. Как вообще можно было поставить на высокую должность эмоционального сопляка, когда у них, - Чарльз так толком и не понял, - то ли это особое отделение полиции, то ли религиозная секта, - был в штате такой рассудительный мужик, как настоящий гад. Определенно, этот мир переполнен безумцами. Но он отвлекся.
Можно попробовать применить грубую физическую силу, размозжить голову мелкому, но и тут существовал определенный риск. Чарльз волновался, что пока еще слишком слабая связь с этим телом – и слишком сильная с его собственными отпрысками могут войти в конфликт, и в результате он потеряет управление. Выкинет, например, в того же мелкого. Или, еще хуже, в бактерию, или мошку. И сколько времени ему понадобится, чтобы развиться до прежних сил?
Интуиция подсказывала, что долгие-долгие годы.
А потому-то пришлось продолжать играть в перепуганного ребенка. Мужчина для достоверности даже в рукав шторы, в которую был облачен его «бывший коллега» вцепился, смотря ему в глаза взглядом мамы Бэмби за минуту до того, как ее убили.
– Ты не понимаешь?! - он закричал, но это был преднамеренный крик, - Они реально контролируют сознание, и похоже, тебя тоже зацепило. Очнись, Шурф, оно…
Не прокатило. Малой передвигался слишком быстро и единственный шанс и рыбку съесть и на елку залезть не прокатил. Ладно. Плевать. К этому все и шло, рано или поздно, но пришлось бы вскрыть карты. Конечно, лучше бы поздно – Чарли был очень голоден.
В сознании вспыхнули яркие картинки. Мелкий не умел общаться как нормальные люди, он мог бы этому научиться, если бы у него было чуть больше времени. Зато стучать при помощи образов, которые успел запомнить – это запросто. Чарли мог бы гордиться своим сыном, но вместо этого он по-особому, примеряясь к магии этого мира, прищелкнул пальцами, испепеляя гаденыша.
Посмотрел на Лонли-Локли, пытаясь отыскать на лице признаки тупого согласия с происходящим, но не нашел ничего похожего.
– Ладно, один плюс во всем этом есть, - с лица мужчины мигом исчезло выражение перепуганного, но весьма счастливого идиота, которое он так старательно поддерживал. Губы искривились в усмешке, но только они, в глазах не было и намека на веселье, - Можно прекратить выделываться.
Он не сильно волновался за свою жизнь. Насколько он успел понять, мальчишка и этот парень – ученик и учитель, отношения особые, которые порой оказываются даже сильнее, чем дружба. А, значит, зная, что мальчишка жив, сэр Шурф не будет предпринимать попытки смертоубийства. А ежели будет, то Чарльзу придется хорошенько попотеть, чтобы остаться в живых. И то шанс не очень высок. Совсем ничтожный, честно говоря. Убедить настоящего гада прикончить малого и то было вероятнее.
– Миру мир, брат, - он быстро выставил пальцы латинской буквой V. Здесь этот жест вроде бы не означал посыл далеко и надолго, а знает Лонли-Локли его настоящее значение или нет – не так уж важно, - Мексиканская ничья. Ты не можешь убить меня, не увидев смерти в глазах своего напарника. Я не могу убить тебя, так как ты мне нужен. Забавно. Как насчет переговоров?

0

34

Лонли-Локли ответил на панику парня тем, что одарил его холодным взглядом сытого и в целом спокойного, но готового задушить в своих кольцах, если его продолжать доводить с такой же интенсивностью, удава. Он собирался уже, ничтоже сумняшеся, отвесить тому добротную затрещину, но не понадобилось.
-Вот оно как… - губы Шурфа Лонли-Локли дрогнули в преддверии жёсткой саркастической усмешки, - И выбрал же ты себе, однако, тело… - никаких эмоций. Ни одной. А должны были быть, по идее. Но, похоже, ему не удалось убедить себя, что они в самом деле необходимы.
Шурф смотрел на того, кто носил оболочку Мелифаро, без особого удивления, даже не показав, что оправдалось самое худшее из всех его подозрений. Рвать волосы на голове своей как в буквальном, так и в переносном смысле нерационально теперь. Отсюда и ироническая фразочка. Продолжил он, впрочем, вполне серьёзным тоном.
-Ну, хорошо, здравствуй… - проронил он сухо, но без отвращения или гнева, - Во-первых, братьев у меня нет, так что попрошу в дальнейшем так меня не называть. Во-вторых… Вероятно, тебе небезызвестно, что я принёс клятву оборвать нить твоей жизни. Если же ты об этом знаешь, то мне становится очень интересно послушать, какого рода помощь от меня тебе нужна. Ты ведь уже успел меня немного изучить. С моей точки зрения, жизнь человека, которого ты захватил, равно как и моя собственная – недорогая плата за будущее спокойствие жителей нашего Мира, и я готов заплатить эту цену. Причём даже без личного согласия сэра Мелифаро. Но я не спешу, как ты видишь. И не только из-за того, что не знаю, какие сюрпризы у тебя в рукавах. Хотя, и это тоже имеет место быть. Просто не люблю принимать необратимые решения. Убийство как раз относится к таковым. Итак, я прошу прощения за длинное предисловие и внимательно тебя слушаю.
Он не шутил, а действительно был полностью открыт к конструктивному диалогу. Вещать о морали и нравственности с его стороны было бы сплошным лицемерием. Сам ведь далеко не ангел. И ненависти к тому, кого знал под именем Мора, не испытывал. Ему не нравилось, что какое-то чужое существо поохотилось в Мире Стержня, как у себя дома. И Лонли-Локли собирался доходчиво объяснить, что здесь такое с рук не сходит никому. Даже если у гостя благие намерения. ОСОБЕННО если благие. Они тут любят жить, и честь пасть от лап какого-нибудь могущественного хищника или даже бога какого-нибудь Мира им кажется, мягко говоря, сомнительной. А вот если Мор сообразуется с практической пользой для себя, но, при этом, согласен знать меру в будущем – вариант убийства можно было и отложить. Шурф, в конце-концов, не оговорил срок, когда должен казнить это существо. Судьба даст – получится когда-нибудь. А нет – что ж, клятва просто заберёт его самого. Такое бывает.

+1

35

– В таком случае позволь представиться, - мужчина приложил кулак ко лбу и со всей серьезностью произнес свое имя, то, которым нарекли родители. Время шуток для него закончилось, пора бы и делом заняться. Хотя жрать очень хотелось. Просто невозможно представить, сколько энергии тратится на смену оболочек. И, если так продолжится и дальше, то придется черпать ее из самого ценного, что есть у человека – из его ауры, или, черт его разберет, как здесь это называется. Мальчишка явно не хотел бы идти на такие жертвы, но Чарльзу, честно говоря, было плевать на желания мальчишки. Однако он тоже был ему нужен. Пока что был нужен.
Когда необходимость в поддержании легенды исчезла, он перестал тратить силы на поддержание необходимого облика. Голос изменился, стал хриплым, пожалуй, даже сиплым. Такой голос мог быть у ракового больного, которому опухоль вырезали вместе с большей частью гортани, спина неестественно выпрямилась, а над губой алым цветком расцвела язва – на том же месте, где расцветала всегда, когда Чарли был человеком. Он поморщился – да, эту дрянь вырежут только хорошие хирурги, и то до следующей реинкарнации, а пока что нужно смириться с небольшими неприятностями. Навряд ли кто-нибудь из знакомых сэра Мелифаро его сейчас бы узнал, но как раз это Чарли заботило меньше всего.
– Рад, что ты не стал принимать опрометчивых решений, именно потому я сейчас говорю с тобой, а не с этим, - он провел руками вдоль обретенного тела, как бы разделяя свою сущность и сущность мальчишки. Ухмыльнулся, хотя это приносило боль, - Уж поверь, если тебе так уж приспичит меня убить, то придется сильно постараться. Всегда есть пути к отступлению, - как будто он когда-то по собственной воле стал королем скорпионов. Его так же прикончили. Глупо и бессмысленно, всадив пулю в затылок, раздробив мозг где-то на окраине Махико, когда Чарли, или, если так будет угодно, Сантьяго Перейра, мочился на засохшую траву после трех лишних пинт пива. Такой глупой и нелепой смерти на его памяти еще не было, зато он раз и на всю жизнь получил хороший урок – никаких изменений сознания в его жизни происходить не должно.
И после этого – бесконечно долгие годы, проведенные в пустыне, в бесконечной жаре, мутирования оболочки, подстраивающейся под мир, рушащийся под натиском химической войны. Чарльз был готов пойти на повторение этого кошмара, но только в том случае, если не будет иного выхода.
– Это большая честь, впервые за долгие годы поговорить с рассудительным собеседником,  - мужчина говорил серьезно, в голосе не было ни намека на иронию. Он даже перестал улыбаться собственным мыслям, но не для того, чтобы придать важности своим словам – язва попросту мешала ему это делать, - Но предпочел бы убраться отсюда. Мое предложение посетить какой-нибудь из ваших замечательных трактиров все еще остается в силе. Я не хочу черпать энергию из неприкосновенного запаса мальчишки, пока не вижу в этом смысла. И тебе, если все-таки решишь меня убивать, потребуется чуть больше сил, - он говорил заботливо, словно его всерьез волновало самочувствие сэра Лонли-Локли. А даже если и так, то что с того? Раз уж не вышло сыграть на легенде «я слабый мальчик, большой сильный дядя, защити меня», то необходимо становиться бизнесменом, переходить на деловые отношения, а партнеры до поры до времени высказывают заботу друг о друге. До тех пор, пока им это выгодно.
– Там и потолкуем. Долго, обстоятельно и без лишних эмоций. Я ведь не ошибаюсь? Ты не любишь лишние эмоции?
Данная клятва его сильно смущала. Похоже, этот мир не из тех, где клятвы давались с той же легкостью, с которой и нарушались. Но любую из них все равно можно обойти. Главное для этого быть хорошим адвокатом или же просто парнем из тех, которые в любую дырку без мыла пролезут. Чарльз был и тем и другим, а потому мог надеяться, что ему все-таки удастся договориться с Шурфом. Пока что у него при себе была парочка козырей, и не хотелось думать, что может произойти, когда масть вдруг сменится. А подумать бы следовало.

+1

36

Возможно, это прозвучало бы своеобразно, но создание, говорившее сейчас с Лонли-Локли, глубоко его заинтересовало. В конце-концов, тот, кто, видимо, имена менял с той же лёгкостью, как оболочки, явно был существом древним и по-своему мудрым, хотя, его мудрость наверняка отличалась от той, к которой привыкли в Мире Стержня.
-В городе не только много трактиров, но и много тел. Впрочем, если Вы сбежите, что, если Вы говорите мне сейчас правду, не в Ваших интересах, но только пока что, это будет означать лишь, что я пойду за Вами. Если понадобится, в другой Мир или по Мосту Времени… - Шурф говорил совершенно спокойно, даже мирно. Он перешёл на "Вы", потому что ему подумалось, что Чарли может быть старше его. Причём на столько, что лучше не выяснять подробностей, - Но я уже отдаю себе отчёт, что всё далеко не так просто, как мне хочется думать… - он уже понял, что, вероятно, принёс ту клятву несколько поспешно. Вот что бывает, когда взвешиваешь не все обстоятельства за и против. Да он вообще немало глупостей успел натворить. Не страшно, но теперь лучше просчитывать каждый шаг. Порезвился и хватит. Пора браться за ум, тем более что взрослый человек, считающийся одним из самых серьёзных и надёжных в Соединённом Королевстве, - Пойдёмте, Чарльз, - закончил Шурф, глядя застывшими, какими-то неживыми, холодными как металл глазами, в которых не читалось ничего, кроме решимости – но решимости относительно чего? Дело шло уже явно не об уничтожении противника. Либо не только об этом. Казалось, Лонли-Локли отказался от эмоций, потому что иначе ему сейчас было бы слишком больно. В конце-концов, каким бы разгильдяем, оболтусом и хамом ни бывал время от времени сэр Мелифаро, Шурф относился к нему почти как к младшему брату. Не говоря о том, что в случившемся была доля и его вины. А так… Он будто составлял длинный список, в который заносил всё, что казалось Чарльза, точнее, того, кто так представился – вряд ли от первоначального парня по имени Чарли действительно что-то осталось. И по этому списку рано или поздно он потребует с того полного отчёта. Какого именно – будет зависеть от того, чем список завершится. И завершится ли.
«Недурно, однако, начинаются мои новые трудовые будни…» - не без иронии сказал себе сэр Лонли-Локли. У него действительно почему-то поднялось настроение. Даже не поднялось – стабилизировалось. Теперь у Чарли не будет шансов вывести его из себя, даже если он оторвёт Мелифаро и попутно половине жителей столицы головы. Или просто подожжёт, разнесёт, ещё каким-то способом навредит Ехо. Просто в списке появится ещё один пункт. Но он не верил, что тот совершит подобную глупость.
-Полагаю, с мгновенным переходом, который мы называем Тёмным Путём, Вы справитесь? Готов даже поверить, что, если Вам это и незнакомо, у Вас в навыках отыщется аналог. Я проложу Тропу, а Вы можете успеть за это время попрощаться с этим прекрасным пейзажем, среди которого провели... Сколько, кстати, времени? - кто угодно поклялся бы, что с губ сэра Шурфа сорвался ироничный смешок, - Впрочем, ностальгия Вам вряд ли свойственна, сэр Чарльз, - это "сэр Чарльз" прозвучало так, будто обращался ни больше ни меньше как к рыцарю Круглого Стола короля Артура, - Вам нужно время, чтобы завершить здесь какие-либо дела, или отправимся вместе? - в этих словах ни малейшего ёрничества уже не было.
Сэр Шурф мог бы без разрешения протащить по Тёмному Пути любого из своих младших товарищей, включая того же Мелифаро, если бы счёл это разумной необходимостью, однако, поступить так с этим существом не мог. И просто исчезнуть, предоставив тому догонять себя как придётся, не мог. А вдруг Чарльз уже не сумеет использовать даже столь простой приём без того, чтобы использовать неприкосновенные ресурсы организма, в котором находится? Тогда его придётся провести. Поэтому Лонли-Локли ожидал ответа. В наклоне головы и позе читалась вежливость, даже почтительность к предположительно более старшему и уж явно совершенно чужому, а потому заслуживающему особого отношения существу.

0

37

– Давай отбросим официальный тон? Ведь мы же почти родственники, - хохотнул Чарльз, в ту же секунду скривившись от боли. Он уже успел забыть, как сильно раздражают такие вещи, как проблемы с кожей. Но ничего, скоро привыкнет, человек ведь ко всему привыкает, не так ли? А ведь Чарли теперь человек, и он может наслаждаться всем, чего лишил себя практически добровольно. Он вдыхал свежий воздух, чувствовал брызги воды на коже, он собирался поужинать, и всерьез задумывался о том, чтобы найти себе женщину. Воздержание, конечно, ключ к успеху, но не настолько длительное. Да. После того, как он завершит все свои дела здесь, то обязательно найдет женщину.
– Я хочу быть с тобой откровенным, миста Шурф, раз уж пришло время разговоров. Ты говоришь, что в городе много тел – и это правда. Бесчисленное множество унылых, бесполезных, разжиревших и не осознающих собственного могущества тел, которые мне на фиг не сдались, - в голосе промелькнула тихая ярость, Чарли ненавидел таких людей. Они были абсолютно бесполезны. Их даже убивать было скучно, разве что использовать в собственных интересах, переставляя как пешки в шахматной партии. Нет, если уж и тратить свое время – так на представителей сильных мира сего, тех, кому не стыдно бросить вызов.
- У любых талантов есть границы, тут можешь быть покоен. Думаю, ты слышал о реинкарнациях, переселениях душ? - а если и нет, то последняя формулировка говорит сама за себя, - Я не могу сменить оболочку, пока хозяин сам меня об этом не попросит. Неужели ты думаешь, что меня прельщала жизнь зверя? Когда все твои мысли атрофированы и за каждую крупицу разума, сознания, того, что называется «эго» приходится бороться? Мальчишка не собирался совершать таких глупостей, как приглашать какого-то монстра в свое сознание.
Губы растянулись в подобие усмешки, бледной, неживой.
– Он меня пожалел, а жалость – благостная почва для убеждений,- закончил Чарльз, надеясь, что эта оплошность бывшего ученика сэра Шурфа как-нибудь, да заденет того. Эмоций он, конечно, не покажет, нет. Этот не из таких. Этот будет казаться бесстрастным даже если на его глазах расстреляют несколько десятков младенцев. Но что творится в душе таких типов – порой загадка даже для них самих.
– Так что, повторюсь, никуда я от тебя не денусь, пока дела наши не будут закончены. Мне это не выгодно, - да, эго он сумел не только сохранить, но и умножить в разы.
«Думаю, этот сумеет отличить истину от лжи. Он сам долгое время был Истиной во плоти – что за бред?! – а потому мне нужно быть предельно откровенным».
Это было несложно. Говорить правду можно постоянно. Можно говорить правду, даже когда лжешь, но мужчина просто этого не любил. Он старался унять свое нетерпение, оно могло сильно навредить, но ему уж очень хотелось насладиться всеми прелестями человеческой жизни.
«А ведь я по-прежнему удивляюсь тому, как все-таки высоко быть человеком», - он вздохнул. Ему предстоит испытать еще много мелких удивлений, досадных разочарований и других ностальгических чувств. Но это не главное. Главное – он на свободе, на свободе от самого себя, и теперь единственной целью является свободу эту сохранить. А сделать это можно только убедив настоящего гада перейти если не на его сторону, то хотя бы стать временным союзником.
– Здесь? Здесь, конечно, прекрасно, когда можно дышать, двигаться на земле, а не под нею. Но наслаждаться жизнью можно и в ином месте, - в голосе Чарльза появилась какая-то детская наивность. Но разве может этот понять весь восторг от бытия человеком? Люди ценят только то, что однажды уже потеряли. И самый легкий способ сделать человека счастливым – это сначала отнять у него что-то ценное, а затем вернуть. – Моих малышей здесь нет. Ты их всех убил, - он попробовал добавить в голос укоризны, но получилось не очень хорошо. Если Мору было практически плевать на весь его выводок, то Чарльзу он был совсем уж до лампочки, - Считай, сделал всю мою работу за меня, и я говорю, спасибо тебе. Можешь прокладывать свою Тропу, думаю, моих знаний хватит на то, чтобы последовать за тобой самостоятельно. Не хочу ходить в должниках с самого начала знакомства.
В голове вдруг помутнело, весь Мир стал каким-то эфемерным, на долю секунды – не более, и мужчине вдруг стало жаль последнего из своего рода. Мальчишка к нему привязался, мальчишка полюбил уродца – несмотря на то, что видел какие дела творят ему подобные. И теперь он очень сильно негодовал.
«Нет, нет, мальчик, иди на фиг. Взрослые дяди разговаривают, а ты все испортишь. Ты всегда все портишь, так что будь добр, раз в жизни, не лезь не в свои дела», - подумал мужчина, вновь обретая контроль и запирая сознание мальчишки в своеобразную темницу, чтоб и далее не рыпался.
– И это ты тоже заметил, - спокойно подытожил Чарльз, не собираясь терзаться этим вопросом. Очевидно же, что от такого мало что может укрыться, тем более, когда часть карт вскрыта и нужно быть начеку, - Раздвоение личности. Ну, да тебе это знакомо. Идем?

0

38

«Вот оно, значит, как… Значит, занять он может не любое тело, и эти ограничения можно, пожалуй, принять в качестве гарантии, если, конечно, он не лжёт мне…» - Лонли-Локли вгляделся в своего собеседника, - «Нет, пожалуй, не лжёт. Правильно делает, я бы сказал… Если он не будет вредить жителям Соединённого Королевства, по крайней мере, без веских обоснований на то, то, пожалуй, я не совершу государственного преступления, приведя его в город…» - он отлично сознавал, что совершает нечто вроде подлости, возможно, не очень крупной, но настоящей. Какими беспомощными делают людей их привязанности… Тактика выбора заложника весьма удобна и эффективна, следует признать, - «Только тебе она не поможет, если…» - ну да. Если придётся изыскивать способ уничтожить Мора-Чарльза, даже если с ним вместе придётся погибнуть Мелифаро. Шурф был практичным человеком. И понимал, что не может пожертвовать большим ради малого, это будет неправильно. А он не зря приучил себя действовать "как надо". Как бы больно и горько от того ни оказывалось впоследствии.
-Во-первых, я предполагаю, что Вы старше меня и обладаете большим опытом, чем я. Во-вторых, обращение на "ты" подразумевает определённую долю близости между людьми или иными разумными существами, а сближаться с Вами я желания не испытываю, невзирая на то, что мы, может быть, всё-таки сумеем договориться на временное перемирие, на некоторых условиях, разумеется, как Вы и хотели, - хладнокровным, казённым, что называется, тоном промолвил мужчина, - И учтите, пожалуйста, что Вам придётся вести себя в точности так, как это делает сэр Мелифаро. В Ехо есть маги, которые сильнее меня. Они отнюдь не глупы и могут догадаться насчёт правды даже по небольшим несоответствиям. И я не знаю, как они отреагируют, если догадаются, кем Вы являетесь на самом деле… - честно предупредил Шурф, - Кстати, меня не волнует то, как именно Вы это сделаете, но я хотел бы знать, что личность моего коллеги всё ещё существует, что Вы не уничтожили его, оставив одну оболочку. Это обязательное условие нашего дальнейшего сотрудничества, - сказав это, он сделал шаг и ещё в движении исчез.
Тёмный Путь привёл его едва ли не на порог "Герба Ирраши". Выбор был почти рандомным. Сэр Лонли-Локли, разумеется, не был уверен, что поступает правильно, приводя тварь в столицу, однако, давно умел принимать решения самостоятельно, понимая, что и ответственность за них понесёт сам. Он мог поставить на карту свою свободу и даже жизнь, если того потребуют обстоятельства. Так что, если ошибся сейчас, согласившись поговорить с Мором, а ныне Чарльзом, значит, сам и дурак, и сам будет за это расплачиваться. У всего есть своя цена.
«И не только у всего, но и у всех… Достаточно лишь как следует изучить индивида, с которым взаимодействуешь, к какому бы биологическому виду тот ни принадлежал…»
Как ни странно, договор на основании "выгодно - невыгодно" успокоил сэра Шурфа куда больше, чем если бы его новый знакомый попытался как-то оправдываться, что-то обещать, угрожать, льстить или лукавить. Такие вещи он понимал. И был более чем уверен, что с этим существом тоже можно прийти к взаимопониманию. Даже если оно будет кратковременным и насквозь на противостоянии воль и личностей. А разве обязательно доверять другому, чтобы обратить его деятельность на пользу себе?
«Мелифаро…» - в тот миг, когда Чарльз ещё не успел его нагнать, Шурф позволил себе слегка закусить нижнюю губу, и тут же занялся отсчётом секунд для выдохов и вдохов. Эта язва, уродовавшая вообще-то вполне привлекательное лицо его друга, этот изменившийся взгляд и незнакомый ритм дыхания… Магистры, ему действительно потребовалась дыхательная гимнастика, чтобы подавить вспышку бешеного гнева, ненависти к этому чудовищу, которое забрало его товарища и не факт, что вернёт, - «Ну уж нет. Вернёт. Или сам, или я это сделаю…» - он вдруг поймал себя на мысли, что готов рассмотреть вариант, в котором находит для Чарльза другое тело, такое, каким тот уже не побрезгует. И что, вероятно, ради Мелифаро даже готов поступиться своей клятвой. Да. Поможет найти такое место в Мире Стержня, где тому будет комфортно и где тот даже, вероятно, принесёт пользу. Большую, чем предыдущий носитель тела. Какой-нибудь мятежный Магистр, не успевший "обмякнуть" и "разжиреть", но слишком глупый, чтобы самому как следует распорядиться своими способностями. А, если подходящего занятия Чарльзу не подыщется, Шурф, может быть, сопроводит его в иной Мир. Однако, Лонли-Локли ещё не всё взвесил. И ему не хватало информации. Всё ещё не хватало.
Клятва, кстати, снималась. Мороки с этим было не меньше, чем если бы он решил добиваться её исполнения – то есть искал бреши в "защите" существа, выясняя, как убить того окончательно и бесповоротно, а не отправить на очередное "переселение души". Но, если на то пошло… Можно было разрешить себе потратить на подобное значительные время и силы, не говоря уж о том, чтобы попросить помощи у более опытных магов. При условии, что Чарльз окажется достойным того, чтобы идти ему навстречу.

0

39

Чарльз уже потерял интерес к диалогу, однако продолжал слушать Шурфа с вежливой улыбкой усталого коммивояжера. Его занимали свои собственные мысли, из рода бытовых мелочей, главенствующей из которых была мысль о «пожрать». Ему не хотелось слушать Лонли-Локли здесь. Если уж говорить честно, то этот пляж успел изрядно осточертеть мужчине. К тому же, теперь он чувствовал присутствие дурной смерти, несколько давящее на человеческую оболочку. Не очень сильно, но все-таки…
Он подал голос только единожды, уставившись на свои ботинки, словно бы в смущении, на деле же для того, чтобы Шурфу не было заметно злой усмешки в глазах: наставляли Чарли как дите малое, и он, как дите малое не собирался пользоваться этими наставлениями.
– Тогда ты позаботишься о том, чтобы мы не встретили твоих крутых шаманов.
Не будет он сидеть и выделываться на радость публике. Как будто мало в их городишке разноцветных павианов, орущих всякую несусветицу. Шурфу же самому тошно станет!

Он ступил на Темный Путь с некоторой неуверенностью, не зная, куда его это может закинуть. Конечно, они с Лонли-Локли заключили соглашение, но кто знает, этот ведь – настоящий гад, во истину гнусный мужик, и он может сделать все, что угодно. Например, отправить сэра Чарльза прямиком в какой-нибудь из кругов Ада (знания о мире подсказывали, что Шурф выберет именно тот, в котором говорится что-то о кале зловонном, но, возможно, это были предубеждения хозяина тела).
«Ну, если бы у меня был друг. И личину этого друга приняла бы какая-нибудь гнусная тварь, то я перегрыз бы ей горло, наплевав на то, что вместе с ней умрет и он. В ином случае – ему же хуже, во всех иных случаях. Если бы, конечно, тварь не сделала мне предложение, которое нельзя отклонить».
Обдумывая эти мысли, мужчина оказался перед дверьми какого-то здания. Трактир. Он не смог прочитать букв на вывеске, но раз уж это был не круг Ада, значит, соглашение пока еще в силе.
Однако больше его поразило ужасное скопление людей на улице. Они шли со всех возможных сторон, парами, тройками, поодиночке, улыбаясь каким-то своим мыслям, разговаривающим, смеющимся. Его внезапно охватил какой-то панический ужас, мужчина с трудом подавил крик. Слишком много людей. Хотелось забиться в какую-нибудь щель, и переждать, пока они все исчезнут сами собой. Если нельзя убивать и невозможно контактировать, то что еще ему остается делать?
Чарльз был одиночкой в прежней жизни, и слишком много лет провел один, чтобы так запросто если не стать душою общества, то хотя бы не бежать из него, бешено вращая глазами от ужаса. И бесполезно было надеяться, что Шурф не заметит этого дикого приступа социофобии.
Он опустил глаза и заметил, что вцепился рукой в дверную ручку, замерев на месте, словно восковая фигура самому себе.
«Кончай придуриваться!» - приказал он себе, сначала потянув, а затем, и толкнув дверь, и ощущения от этого приказа были как от пощечины, - «Давай, пугайся общества, стой на месте с глазами зашуганного енота, еще дрожи в голос добавь, и тогда он обязательно получит то, что хочет, а ты останешься с большим пальцем в заднице. И повезет, если вообще останешься».
Он ухмыльнулся, сбрасывая оцепенение, и вошел в трактир с закрытыми глазами.

– Ты явно не будешь ждать, пока я пообедаю как белый человек, поэтому ближе к телу, - он побарабанил пальцами по столу, недовольно косясь в сторону кухни. Жрать хотелось так, что Чарльз был готов обходить столы с воплями «подайте на пропитание бывшему депутату» - и все это как минимум на шести-семи языках. Но он держался. Сколько терпел – и еще потерпит, - Так вот. Гарантии. Я тебе их предоставить не могу.
Он развел руками, дескать, и хотелось бы, но это исключено.
– Но включи логику. Если душа этого мальчика умрет, то у меня не будет преимущества перед тобой. А уж поверь, случись такое – ты это заметишь, - нет, с этого Чарли не поимел бы никакой выгоды. Во-первых, начинала болеть голова, что предвещало серьезные неприятности. Неужели, он составил ошибочное мнение о сопляке? Неужели тот будет бузить и бороться, пока не покинет этот мир? В таком случае, необходимо действовать очень быстро, ведь если мальчишка будет бузить и пытаться вернуть контроль, то и Чарльзу придется сильно постараться, чтобы не допустить этого. Да еще и играть с сэром Шурфом в игру «у нас все в порядке». И, во-вторых, шаманы. Если умрет этот, то Чарли будет заперт, не сможет никуда деться, пока не прикончат тело. И кто может с чистой душой сказать, что условия для перехода будут благоприятными?
– Поэтому сразу скажи, на каких условиях ты согласен вести  деловые отношения, а я решу, стоит ли мне их принимать, или нет.
У него уже было несколько идей, но мужчина не торопился оглашать их все вслух. Сначала хотелось выслушать собеседника, чтобы, в случае чего, иметь преимущество.

0

40

Нервы продолжали оставаться на пределе, отзываясь болезненными ощущениями, как казалось, по всему телу, но сэр Шурф не обращал на это внимания. Вытерпит, не маленький. И не такое выдержал бы. Вместо того, чтобы продолжать переживать за бывшего коллегу, он сделал хороший, большой заказ, резонно предположив, что Чарли не будет настаивать на том, чтобы проделать это лично – поскольку в названиях блюд и половине ингредиентов даже в Мире Стержня разбирались только повара либо гурманы-знатоки, а дилетант или такой вот гость из чужих краёв рискуют элементарно запутаться. Столик тоже выбрал сам, и тут же завесил его отводом глаз и ещё парой полезных заклинаний.
«Я пренебрегаю своим профессиональным долгом, дамы и господа… Спешите видеть… В бытность мою сотрудником Тайного Сыска я себе такого не позволял… А я ведь говорил, что назначать меня на должность Великого Магистра – очень плохая идея…» - углы его губ саркастично дрогнули, веки наполовину прикрыли серые глаза, скрывая крошечные искорки всё той же иронии в адрес всего и вся, включая его самого, которая грозила, похоже, остаться с ним до самого конца странной эпопеи с сэром Чарльзом.
Лонли-Локли не сразу прервал собственное молчание. Он долго взирал на сидевшее перед ним существо, не выказывая ни малейшего негатива, так смотрят на тех, к кому испытывают сопереживание. А потом неторопливо и по-прежнему тихо проговорил:
-Значит, доказать мне Вы ничего не можете. Сдаётся мне, что Вы опасаетесь того, что сэр Мелифаро попытается вырваться из-под Вашего контроля, а в процессе усмирения произойдёт что-то, чего Вы не в состоянии пока что предсказать с должной степенью уверенности, и потому испытываете закономерные опасения, - то, что такое бывает с теми, кто попадает под чужой контроль, сэр Шурф помнил на собственной шкуре – от тех времён, когда ему досталось от Магистра Гугимагона. Он помнил, что чувствовал власть того, ему передавались некоторые эмоции безумца, но он не мог ничего противопоставить подавляющему влиянию чужой личности, пока та сама не сочла нужным на время ослабить контроль и отдалиться по другим делам. Мерзко, даже не то слово, - «И, тем не менее, пока Мелифаро сам не поставит себе цель во что бы то ни стало отделаться от Чарльза, никто извне заведомо не сумеет ему по-настоящему помочь… Зато всё усугубить – без проблем… Хорошо бы он ещё оставался в состоянии хотя бы немного соображать… Тогда, если нам повезёт, рано или поздно этот глупый ребёнок додумается до такого вывода…» - Следовательно, не рискуете позволять ему войти с Вами, равно как и со мной, в контакт. Я могу это принять. Но вот что является единственным обязательным условием договора со мной… - он сделал небольшую паузу, - Пусть до Вас дойдёт, что я Вам не враг. Это факт. Я не был врагом никому из тех, кого убил. Это тоже факт. Но я не испытываю к Вам ненависти и могу попытаться Вас понять. Во-первых, я сам могу поступиться чем-то или кем-то, даже тем, кого считаю близким человеком, ради того, что считаю нужным и правильным. Даже понимая, что могу ошибаться в своей, сугубо субъективной, оценке необходимости того, чего пытаюсь добиться. Так что, на твоём месте, я, вероятно, поступал бы в несколько раз более дурно, с точки зрения окружающих. Когда же речь идёт о выживании – я, вероятно, в некоторых обстоятельствах пошёл бы по крови и трупам своих друзей, если иначе было бы невозможно. А, во-вторых, конкретно о Вас, Ваших воспитании и биографии, о том, какой путь Вы прошли, чтобы оказаться в нашем Мире, я не знаю ничего, и, следовательно, тем более не имею права судить. Так что… Можете забыть о том, что я поклялся Вас уничтожить. Может быть, это станет моей проблемой, а не Вашей. В любом случае, мои действия по отношению к Вам будут зависеть от Вас, а не от слов, имеющих силу заклятия, которое я добровольно на себя наложил. Я не обещаю, что не предприму попытки Вас убить или изгнать, но – это произойдёт только в том случае, если мы так и не договоримся. Не лгите мне. Даже не пытайтесь. Может быть, я и не смогу сразу сообразить, в чём именно Вы меня обманываете, но факт наличия лжи почувствую. А, если мы не придём к соглашению, Вам придётся ни больше ни меньше как убить меня. Что для Вас будет, наверно, не вполне удобно, - если, конечно, Чарли не было безразлично, как сильно сэр Шурф будет ему сопротивляться и сколько повреждений сумеет нанести не-его телу… Или его разуму. Исход их борьбы являлся ещё менее предсказуемым фактором, чем если бы Мелифаро попробовал самостоятельно освободиться от захватчика… А также как быстро обнаружится исчезновение Лонли-Локли и какой вывод из этого сделают Джуффин Халли и леди Сотофа. Которые, скорее всего, без большого труда могли избавить Мелифаро от Чарльза. Если бы только не правило, согласно которому, дело должны заканчивать те, кто его начал, - Так что Вы сейчас, пока едите, как следует поразмыслите над моими словами, а потом начнёте рассказывать… Во времени я Вас ограничивать не буду. Но учтите, если Вы не хотите, чтобы другие подумали, что подменили не только Мелифаро, а вообще нас с ним обоих, мне нужно объявиться на глаза в Иафахе. Если не уложитесь в час - мне придётся либо на время разделиться с Вами, либо взять Вас туда с собой. Что уж точно не в Ваших интересах, поскольку именно в Ордене Семилистника преуспели в методах обеспечения безопасности. И я Вас не спасу, если меня тоже начнут в чём-нибудь подозревать. Например, в том, что и я - уже не я.
«Если я встречусь с леди Сотофой – скрыть от неё что бы то ни было будет крайне затруднительно… Что ж, придётся совершенствовать в искусстве сокрытия правды на ходу… Может быть, это не сложнее, чем хранить тайны?»
Он чувствовал себя ни больше ни меньше как заговорщиком. Почти преступником. Но иначе поступить не мог, не видел более оптимального варианта. Пока что.

0

41

Сперва он дождался заказа, а затем медленно, с деланной ленцой принялся ковыряться вилкой в еде, словно бы это и не он громче всех орал о том, как хочется жрать. Все лучше, чем говорить с набитым ртом, наблюдая как куски пищи вываливаются обратно в тарелку. Не самое приятное зрелище.
– Сэр Шурф, а ты не пробовал выражаться проще? - с кривой усмешкой поинтересовался Чарльз, мозг которого едва ли усвоил всю эту долгую речь. Да, насчет обстоятельности он не ошибся, он вообще редко ошибался в людях, но чтобы люди говорили настолько обстоятельно… да, мастерство не пропьешь, - Типа будь проще, и люди к тебе потянутся. Не слышал о такой философии?
Впрочем, до задницы ему была философия Шурфа Лонли-Локли, как и любая другая философия. Мужчина еще подумал, что тот советует быть кратким, в то время как смысл, который можно заключить в двух-трех предложениях, растягивает на целую пространственную речь. Впрочем, Шурф похож на любителя максимально возможной точности.
– Опасаюсь? Нет, скорее, слегка переживаю, что мне придется несколько отвлечься от увлекательной беседы с тобой, если мальчишка начнет рыпаться. Ты когда-нибудь видел, как мухи пытаются пролететь сквозь стекло? Бессмысленно, бесполезно и раздражает, - он мягко улыбнулся, ничем не выдавая паршивости своего состояния. «Муха» досаждала усиливающейся головной болью, сосредоточиться на чем-либо было весьма затруднительно, а люди вокруг просто досаждали. Когда-то он и думать забыл о своей фобии, но теперь приходилось тратить серьезные силы на ее усмирение. Это не входило в планы мужчины, но он пока справлялся.
«А если/когда перестану справляться, то это грозит серьезными неприятностями», - он посмотрел в тарелку с супом так, словно на дне ее были заключены ответы на вопросы о мироздании, - «Серьезными неприятностями… Только пока еще не придумал, кому именно они грозят».
А ведь вариантов было великое множество, в этом Чарльз не сомневался.
– Держи друзей близко, а врагов еще ближе, - еще одна мягкая улыбка с опусканием взора в тарелку супа, вкуса которого мужчина не чувствовал. Главное – пища. Главное, он ощущает, как силы вновь возвращаются к нему, возможно, минут десять спустя, он будет выглядеть чуть лучше, чем только что эксгумированный труп. Впрочем, как и вопросы вкуса пищи, вопросы внешности его не сильно беспокоили. Не на конкурс красоты «Мистер-Стержень» собирается. Мужчина ухмыльнулся, уловив двойственность сравнения, и все попытки казаться вежливым и скромным сошли на нет.
«Значит, я правильно оценил расстановку сил. Когда надо – этот парень пойдет по головам, пускай это будут и головы своих. Неужели одного поля ягоды?» - он вновь поднял взгляд, оценивая, пытаясь просчитать все на несколько ходов вперед, но терпя неудачу в этом, казалось бы простом деле. Зато одно Чарльз уяснил точно: нет, не одного. Жаль. При благоприятных условиях этот парень смог бы оказаться неплохим союзником, теперь же трудно рассчитывать и на партнерство.
– Но ты мне не враг, это точно. И не друг, - и какого, скажите хрена, они тогда сейчас сидят в трактире, словно бизнесмены, ведущие какое-то важное собеседование в неофициальной, так сказать, обстановке? – И, разумеется, к твоим крутым шаманам я с тобою не пойду. Этот визит вежливости не принесет никому пользы: ни тебе, ни мне, ни им. И, чтобы извлечь из нашей встречи максимальную выгоду, лучше бы тебе предупредить их заранее о внезапно обнаружившихся делах. Думаю, нет смысла лгать кому бы то ни было, тем паче, здесь не принято интересоваться, какие такие дела задерживают человека. К тому же – тебя.
Мужчина откашлялся, сцепив руки в замок и прижав их ко лбу. Голова болела нещадно. Надо заканчивать дело скорей, иначе она просто разорвется, боги в свидетели – расколется как дыня под ударом ножа, а, насколько Чарли знал, нет в голове ничего особо занятного, чтобы проверять это на личном опыте.
– Я хочу просить тебя о помощи. Вчера мы, вы, были в вашем местном бедламе с таким смешным названием, - мужчина наморщил лоб, почему-то очевидные вещи подчерпывались из памяти с куда большим трудом, чем какие-то знания, - Приют безумных, верно? Ты орал и требовал продолжения банкета, надзиратели орали от ужаса, девочки орали от восторга, пациенты орали просто так, за компанию.
Картина была какая-то смутная, вся в тумане. Еще одно доказательство тому, что пить вообще вредно, а пить много – шиздец как вредно. Когда-нибудь это доконает человечество, вот, мальчишка, например, действительно практически ничего не помнил из вчерашней ночи. А то что помнил хотел поскорее забыть. К примеру, факт измены, или того, что он вообще нажрался в щи вместе с сэром Шурфом.
– Но там наверняка есть такие, которые не орут? Которым вообще до задницы все происходящее в мире, которые и дышат-то скорее по инерции, в силу привычки?
Он не знал, как лучше выразить свои мысли, поэтому перешел на язык жестов, еще более скудный, чем язык слов – сделал рукой какое-то неопределенное движение, как человек, просящий, чтобы ему подсказали какое-то слово, которое он никак не может вспомнить, но оно все вертится у него на языке.
– Я могу стать кем-нибудь из них. Не самое удачное решение, но это просто – меня на таких учили, и не требует особых трудозатрат. Более того, обещаю покинуть этот мир как только так сразу, не причиняя особого вреда вашим жителям. Они мне не нравятся, - последнюю фразу Чарльз сказал шепотом, как бы по секрету. И замолчал, не считая нужным задавать и без того очевидные вопросы.

0

42

Выслушав этого парня, это существо, сэр Шурф уставился на него тем тяжёлым взглядом, от которого в былые времена, когда он себя не контролировал, дырявились предметы и загорались бумага и ткани. А также покрывались плесенью камни мостовых и лопались фонари. И без того неулыбчивый рот с зубами и губами сомкнутыми так тесно, будто он что-то за ними удерживал – скорее всего, несколько едких колкостей в адрес Чарльза, - выглядел сейчас сурово, как у древнего языческого идола, олицетворяющего бога войны.
-Во-первых, официально и совершенно справедливо считается, что у меня сейчас нет никаких более важных дел, чем моя работа, - что уж говорить, если он должен был привыкнуть к мысли, что теперь должен жить там же, в грешном Иафахе, и неизвестно, когда теперь увидит жену и Дримарондо. На самом деле его нынешняя, с позволения сказать, профессия являлась такой каторгой, что вовсе не удивительно, что Лонли-Локли сразу после своего назначения и всех положенных обрядов пошёл и напился. Хотя, пожалуй, если учесть всё, что произошло в дальнейшем, можно было и обойтись без таких мер - но кто же знал, как всё обернётся, - «А вообще ЗАЧЕМ мы заходили в Приют Безумных, вот ЗАЧЕМ?» - при всех фактах его мозг попросту отказывался воспринимать эту информацию, потому что даже у пьяных и сумасшедших есть какой-то план действий. Алогичный, странный, но какие-то причины должны быть. По крайней мере, в понимании человека, для которого истинными сумасшедшими являлись люди, которым для того, чтобы что-то сделать, логика вовсе не требовалась, - Во-вторых, ты явился в наш Мир, делаешь всё, что тебе хочется или что ты считаешь нужным, но из этого не следует, что я в угоду тебе должен пойти против собственных сограждан, даже если не буду брать в расчёт личные интересы, которыми, если бы речь шла только о них, я как раз мог бы поступиться. В-третьих, то, что ты предлагаешь, не только пахнет как подлость, но подлостью и является. И, в-четвёртых, почему я должен тебе верить? – сэр Шурф, кажется, переоценил свою способность чувствовать ложь. По крайней мере, его интуиции совершенно не нравился Чарльз как таковой. Вот уж про кого можно сказать, как в одной из подаренных ему Максом книг, "держит в руке целый выводок скорпионов". Там это означало – каверзы, неприятные сюрпризы, предательство, обман и прочие гнусности того же сорта. Этот мог пообещать что-то совершенно искренне – а потом изменить своему слову, если ему покажется, что он нашёл более выгодный вариант. Лонли-Локли помнил, что когда-то сам был таким. А также очень не любил, когда ему диктуют условия.
«Мелифаро,» - вкрадчиво напомнило сознание, но тут же он огрызнулся сам на себя, - «Если этот мальчишка ничего не предпримет ради своего спасения, он его и не заслуживает. Но... Я не собираюсь выбирать между двумя низостями…» - бросить собственного ученика, пусть даже бывшего, друга и коллегу – или отдать неведомой твари совершенно ни в чём не виновного человека, даже если от личности там ничего не осталось? Не мог он поставить крест на ком-то, сославшись на то, что он безнадёжный больной. Знахари-то бьются до последнего. Шурф, может быть, согласился бы, если бы Чарльз пожелал тело особо опасного преступника, поскольку тут хуже уже не будет, человек сознательно натворил дел, за которые отвечает так или иначе. Но не так… - «Тело обывателя мы, значит, не хотим, а тело несчастного идиота, значит, лучше? Ну, может быть, легче управлять, как знать… Но… "Как проще" далеко не всегда означает "правильно"...»
Все эти внутренние размышления, эмоции, переживания были не столь чётко сформулированы, как это выглядит в письменном описании. Внутри Лонли-Локли бушевал ураган самых разноречивых страстей. Он был в бешенстве, и, хотя держал это бешенство в узде – извергающийся вулкан под покровом вечной мерзлоты, тонн и тонн льда, - его буквально пожирало изнутри. И заняло это всего несколько секунд после того, как сэр Шурф закончил говорить. У него пересохло в горле от возмущения, размеренное прежде дыхание начало сбиваться, но он безжалостно взял собственные злость и панику за горло и приложил об воображаемую стену, чтобы у них дух вышибло.
Он знал, что делать, и чувствовал, что получится. Сейчас. Когда всё вокруг него вдруг замедлилось, а ощущение реальности происходящего исчезло, когда буря в груди и в мозгу, в душе и в сердце растворилась в цепях самоконтроля, он справится. Шурф Лонли-Локли мог добраться Зовом практически до кого угодно, пробиться сквозь любые барьеры, поскольку уровень его концентрации сносил преграды, почти не замечая их. Он послал Зов… В обход личности Чарльза, причём готовый снести его блок, как снёс бы плетёную оградку скорый поезд. Сэру Мелифаро, который, как и говорила тварь, оставался в живых. Был жив – это хорошо, потому что Зов не доходит до покойников. И не был на Тёмной Стороне – Стражам туда проход закрыт. Даже, возможно, оставался в сознании, хотя бы отчасти – трудно дозваться человека, пребывающего в обмороке, это немногим отличается от Зова мертвецу. А мощь Зова сэра Лонли-Локли не уступала хорошему тарану.
-Сэр Мелифаро, триста вурдалаков тебя имели через трухлявый пень, ты сейчас же, сию минуту, вспомнишь, кто ты есть, и вышвырнешь этого мерзавца вон! Ты же Страж! Ты двуедин, ты идеальный инструмент! Забери его на Границу! А потом вышвырни – на любую сторону, ты же проводник, ты можешь и это, и гораздо больше!
Пожалуй, ментально он весь вложился в эти слова. Наверно, не только впервые в жизни, но и в последний раз в ней же, сэр Шурф Лонли-Локли кричал с помощью Безмолвной Речи. Он, впрочем, не стремился командовать Мелифаро, и навязывать ему план действий не собирался. Он просто хотел, чтобы тот пришёл в себя, вспомнил, кем является. А дальше... Зачем учить рыбу плавать? Тот сам разберётся, что к чему.
«Сэр Мелифаро, чёрт бы тебя драл во все дырки, ублюдок, никакая тебе не муха!» - по крайней мере, сэр Шурф глубоко и непоколебимо верил в истинность этой мысли. А Чарльз поплатится за свою самоуверенность - или же за то, что пытался выдать за таковую.

+1

43

Нет, похоже, дипломат из сэра Шурфа более чем хреновый. Жаль, жаль, Чарльз так рассчитывал  на его способность мыслить хладнокровно. Он расстроен. Ах, какое горе! Как же теперь жить, что делать?! Мужчина усмехнулся, поняв, что начни он сейчас ломать комедию с выкрикиванием данных фраз – только время потеряет. Чарльз не стал потакать душевному порыву и начинать психовать после речи Шурфа. В конце концов, ему никто и не обещал, что все будет проще. Более того, он смог бы справиться один, но прекрасно знал, что этот конвой не отгребется, пока не убедится в безопасности граждан, а заодно и благочестивости планов самого Чарльза.
– Во-первых, можешь угребывать на свою работу, - в тон сэру Шурфу ответил мужчина, по-прежнему вежливо улыбаясь, - Силком я тебя здесь не держу. Скорее наоборот. Во-вторых, я прошу тебя о помощи только потому, что иначе ты не отвалишь. А мне, как и всем, тоже хочется жить, и, по возможности жить без разбирательств с тобой. Я отдаю должное твоему мастерству, и не хочу, чтобы наша случайная встреча окончилась для кого-либо большими проблемами. В-третьих, подлость – понятие относительное. Не вижу ничего дурного, чтобы помочь несчастному дурику, вытянув его из тех мест, где скитается его душа, дав, так сказать, новую жизнь. И к тому же я не слышал пока твоих предложений. Неужели есть более удачные идеи обставить все так, чтобы и волки остались сытыми и куры целыми? И, в-четвертых, ты не обязан мне верить, пускай и наше вынужденное партнерство обуславливает всего одну вещь – доверие и главный закон медиков «не навреди».
Единственное, чем мужчина выдавал свое раздражение, это слегка подергивающимся указательным пальцем левой руки. Господи Иисусе! Да что ж это за человек такой? Он его не понимает, черт возьми, не понимает. И можно было уже начинать бегать по трактиру с нецензурными воплями, подбегать к людям, и, тыча пальцами в сэра Шурфа просить объяснить Чарльзу всю хрупкую организацию его души, его логику, его…
Мужчина вздохнул. Выдохнул, чуть прикрыв глаза. Порядок, полный порядок. Он будет думать о чем-нибудь добром и приятном. Например, о методичном расчленении собеседника ржавым тупым ножом. Чарльз не будет психовать. Он не будет срываться. Все в полном порядке. Скорее, Шурф сорвется первым – вот зрелище-то будет! Этот городишко надолго его запомнит.
– Твоя неприкрытая агрессия меня огорчает, сэр Шурф, - мягко улыбнулся мужчина, - Мы ведь не враги, не так ли? Мои способы тебя почему-то не устраивают, но и от тебя я ничего дельного еще не слышал. Попробую задать вопрос еще раз: Что ты собираешься делать, о, Великий Магистр? - он все-таки сорвался на язвительный тон, не смог удержаться, не смог не задеть. Ведь не зря же сэр Шурф так надрался накануне вечером, от хороших новостей люди не напиваются и не грустят. Если, конечно, Чарльз по-прежнему хорошо разбирается в людях.
Резкая серебристая боль вдруг пронзила виски. На секунду мужчине показалось, что в него вновь кто-то выстрелил, и теперь-то он не успеет ничего предпринять, потому что такого варианта в этом-то мире вообще не ожидал. Чарльз вскинул руки к лицу, обхватив голову, а затем мягко улыбнулся и прекратил сопротивление. Ну его к чертям. Пока мальчик будет у руля, Чарли может отдохнуть, набраться сил, изучить этого козла получше.
– Ты как-то слишком преувеличиваешь мои возможности, Лонки-Ломки. Или ты ничего не читал о природе Стражей? - ухмыльнулся Мел, с интересом крутя башкой, в попытках сообразить хотя бы где они находятся, - О, ништяк, супчик! Уже холодный…
Похоже, парень всерьез собирался заменить один раздражитель на другой. Но, в конце концов, не начинать же впадать в истерику и топать ножками только потому, что по его же дурости, теперь приходится делить сознание на двоих? Не самые приятные ощущения, но жить-то можно. И не стоит начинать петь себе хвалебные оды, видно было, что другой поддался.
– Мне, кстати, тоже очень интересно, что ты собираешься предпринять. Ну, знаешь, просто как стороннему наблюдателю, - Мел усмехнулся, с каким-то гадливым чувством понимая, что сейчас он попал в точку: действительно, как стороннему наблюдателю, - При всем уважении, твоим советом я сейчас воспользоваться не смогу.
Парень понадеялся, что сейчас не нужно будет приводить тысячу и один аргумент. Он мог бы попытаться, но чувствовал, что это бесполезно. Уж точно не здесь, посреди трактира, на глазах у тысячи зрителей, которые, их, возможно и не замечают, но колдовать мешают точно. И не сейчас. И, возможно, вообще никогда, потому что Мел чуть ли не физически ощущал, насколько это дурная идея – выкинуть пассажира куда бы то ни было, чтобы он окончательно выбился из под контроля и мог творить все, что пожелает его душа.

+1

44

-Единственное, что приходит мне в голову, это убить вас обоих и не мучиться, - устало огрызнулся Лонли-Локли, - Другое дело, что, во-первых, это может дать не желаемый мною эффект, а какой-нибудь непредвиденный результат, а, во-вторых, твоя смерть мне пока что не кажется рациональным выходом из положения. Как ни крути, а ты – не безразличный мне человек. Что, в некоторый степени, мешает мыслить с достаточной ясностью… - Шурф вздохнул, отвёл глаза куда-то в сторону самой дальней от него в трактире стены и добавил, - Если говорить начистоту, то я готов признать своё полное поражение. То есть согласиться на условия этого существа. Несмотря на то, что это может оказаться одной из самых больших ошибок моей жизни. Я не верю ему. Более того, в некоторых своих проявлениях Чарльз мне глубоко противен, - «А ведь наверняка слушает. Пусть слышит, всё равно…» - эта самоуверенная зараза вызывала самое настоящее раздражение, хотя у Шурфа всё ещё получалось не демонстрировать этого внешне, - Но выбора не вижу, - и абстрактные утверждения некоторых древних философов на тему того, что выбор-де есть всегда, казались ему в эту минуту досужими разговорами ни о чём.
Запахи и краски окружающего мира начали вдруг казаться слишком навязчивыми. Грубыми и вызывающими. Никакой эстетики в них не было, ни гармонии, ни уюта. А ведь раньше это заведение казалось Лонли-Локли по-своему не лишённым привлекательности. До него дошло вдруг, что ему следовало бы поесть и самому, однако, при одной мысли о еде начинало мутить, к горлу подступало что-то крайне мерзкое изнутри. В глазах ощущались признаки начинающейся лихорадки. Но не болезни, или не совсем болезни. Всё внутри яростно противилось каким бы то ни было уступкам преступнику, даже если возможности указанного преступника выходили за рамки представлений о возможном – чего, кстати, не было. Просто в сложившихся обстоятельствах не выходило применить известные приёмы против таких вот захватчиков, а изобретать новые голова упорно не желала. Не доходило до Шурфа, что теперь делать, и всё тут.
«Нет уж. Хватит с меня. Я покину и Соединённое Королевство, и этот Мир вообще, сразу, как только у меня появится такая возможность. То, что я обещал, я выполню - если эта мразь не угробит меня. Но всю жизнь решать чужие проблемы – не хочу… Во-первых, они не закончатся, пока не закончатся люди, а во-вторых, чем больше им помогают, тем меньше они умеют приспосабливаться к обстоятельствам бытия самостоятельно…» - с какой-то странной тоской, полной внутренней опустошённостью, подумал Лонли-Локли.
-Кстати… Если я действительно угребу на работу… - он не издевался, просто цитировал дословно, - …вы пойдёте со мной. Оба, раз уж так получается, - по тону читалось "или так, или я действительно прямо сейчас попытаюсь избавить от вас себя и Мир, ну к Магистрам, надоели до того, что уже плевать, даже если в ходе нашего выяснения отношений пострадает Ехо". А что? Если начистоту, Мелифаро немало приложил усилий для того, чтобы всё сложилось так. То есть позволить какой-то сволочи захватить собственное тело – это мы умеем, а выставить её прочь – нам не по силам? Хорошо, хорошо. Пусть тогда Мелифаро подумает, что он осуществить в состоянии. Это было ЕГО дело и ЕГО проблема. По крайней мере, частично. А свою часть работы Лонли-Локли выполнит, когда получит такую возможность.

+1

45

– Да ты маньяк, сэр Шурф, - усмехнулся сыщик, аккуратно складывая ноги на стол, и, как будто бы не замечая ни того, что он своротил кувшин на пол, ни того, что Шурф, похоже, скоро действительно выйдет из себя. И зрелище это будет не такое забавное, как ему казалось раньше. Впрочем, о том, чтобы замолчать, он пока и не думал. Это был своеобразный способ самозащиты от стрессовых ситуаций, если уж не впадать в показушную панику, то лучше трепаться без умолку и желательно выводя из себя всех, кто окажется в радиусе слышимости его слов, - С первого дня знакомства знал, что ты спишь и видишь, как меня прикончить. Да шеф почему-то не позволял, а тут такой шанс! - мужчина рассмеялся, но как-то нервно, вполне трезво осознавая, что это не такой уж и плохой выход из ситуации. Вообще отличный, честно говоря, если, конечно, не брать в расчет его собственное мнение. Но, перехватив взгляд Шурфа, Мел театрально закатил глаза и покачал головой:
– Все, я заткнулся.
И действительно надолго, примерно на полминуты, замолчал, уставившись куда-то сквозь стену и прижав сцепленные в замок пальцы к губам. Автоматически отметил, что зрелище сейчас еще то – хоть картины малюй, если, конечно, найдется такой художник, который сможет запечатлеть тело, находящееся в бездействии столь мало времени.
– Мне вот одно интересно, Шурф, - наконец очнулся Мел, водя пальцем по поверхности стола, словно пытаясь написать какой-то неведомый иероглиф. Он уже принял решение, осталось только уговорить бывшего коллегу согласиться. А уж это задача не из легких. Особенно, учитывая, что парень теперь не мог нагло и в личных целях воспользоваться служебными полномочиями, исходя из того, что «надо значит надо», необходимо было придумать аргументы.
– Ты так бесишься, только потому что он тебя обошел?
Он скорчил гримасу типичной задумавшейся блондинки, и продолжил:
– Давай-ка будем опираться на факты, отбросив личные эмоции. Какое преступление совершил именно этот человек? - Мелифаро специально интонационно выделил последнее слово, чтобы тактично намекнуть Лонли-Локли на то, что как человек, Чарли пока не сделал ничего дурного. Хамил, пожалуй, много, ну так и Мел хамит по 22 часа в сутки без перерыва на обед и отдых. Даже ночью. Особенно, если его будили.
– Скажу тебе больше: мой клиент и не замышляет ничего дурного. По крайней мере, здесь. И, по крайней мере, пока некоторые не вынудят вести себя агрессивно и говном плеваться в сторону обидчика, - сыщик как-то автоматически перешел на тон высококвалифицированного адвоката, хотя что-то ему и подсказывало, что высококвалифицированные адвокаты не упоминают слово «говно» в своей речи.
– Я же полностью признаю свою ошибку, и считаю, что именно мне ее и исправлять. К тому же, это будет выгодно нам обоим. Более того, скорее всего, есть возможность ее исправить без жертв среди обывателей. Ты все верно сказал, можно выйти на границу, но только не ту, которая внутри. Это также умно, как против ветра ссать. А вот на Темную Сторону можно и прогуляться. Вероятнее всего, что на Границе другой поможет выпнуть этого к такой-то матери, а дальше можно расходиться своими дорогами, - он вновь улыбнулся, как будто бы смущенно, но на самом деле оттягивая паузу, чтобы придумать, как бы получше отослать сэра Шурфа на его любимую работу. Что-то подсказывало сыщику, что только в таком случае безопасность всех троих, а заодно и нескольких дюжин столичных жителей будет в безопасности. Он и так не испытывает особого восторга от единства с этим малоприятным парнем, а если за спиной будет еще постоянно маячить идеальная машина для убийства, которая только что прямым текстом повторила, что именно убийство будет самым простым и быстрым решением всех проблем – вообще полный отстой.
– Но повторюсь: это моя ошибка. И моя проблема. И решать ее тоже мне. Так почему бы тебе не вернуться к Орденским мальчикам? - в голосе вновь промелькнула непонятная обида, похоже, он еще нескоро простит сэру Шурфу такую наглую эвакуацию из штата, - А я как-нибудь справлюсь. Сам.
Интересно, а в какой раз он за последние сутки говорит, что как-нибудь справится и нифига не справляется? Парень улыбнулся, понимая, что если произвести точные подсчеты, то веры ему не будет ни на грамм, но все-таки…надежда всегда умирает последней.

+1

46

Хороший человек, не делающий разницы между тушкой скорпиона и телом безнадёжного безумца, живущий… Сколько там веков и Миров осталось за плечами сэра Чарльза? Ну, хорошо, предположим, это не показатель, но отсутствие собственной биологической оболочки – совсем другое дело. Всего этого сарказма сэр Шурф на Мелифаро, впрочем, не обрушил. Вместо этого флегматично и неторопливо проговорил:
-Всё-таки за всё это время ты так и не удосужился узнать меня достаточно хорошо, Мелифаро. Я не бешусь. Просто, чем дальше всё заходит, тем меньше я понимаю, что происходит, и тем меньше мне, соответственно, нравится происходящее… - Лонли-Локли элементарно не мог представить себе с достаточной степенью точности всё, на что способен сэр Чарльз, что тот предпримет в тех или иных обстоятельствах… Конечно, каждое живое создание способно преподнести сюрприз другому, однако, Шурф предпочитал, когда мог более-менее уверенно спрогнозировать чужую реакцию и возможное развитие событий. С Чарльзом ничего не выходило. Да, тот пока что ничего не мог ему сделать, однако, собственной безопасности Лонли-Локли было абсолютно недостаточно.
И тогда сэр Шурф сделал единственное, что ему ещё оставалось. Он внимательно, пристально вгляделся в глаза Мелифаро, отыскивая в своей душе остатки растерзанной непониманием, недоверием, раздражением и усталостью правды. И то, что он увидел, его устроило. Далеко не идеально, однако, намного лучше, чем вовсе ничего.
-Надежда – глупое чувство, Мелифаро. Очень глупое и бессмысленное. Зато уничтожить его весьма затруднительно, потому что его питает бьющееся сердце того, в ком оно решило угнездиться. Однако, есть ещё одно, ещё более нелепое чувство, и называется оно верой. Так вот. Я чувствую, что это – как раз тот случай, когда я должен просто поверить. Вам обоим, возможно. И, если сэр Чарльз так уж импонирует тебе… - а вот тут сарказм вышел уже почти неприкрытым – но ведь, в конце-концов, именно чувство сопереживания Мелифаро, вольное или невольное, испытанное ещё на том пляже, поставило их в нынешнее положение, - Полагаю, найти общий язык между собой и окончательно разобраться с тем, что у вас вышло, у вас получится, - Шурф сделал глубокий вдох, потом, чуть-чуть разомкнув губы, выдохнул через рот. И – улыбнулся. Без сомнения, неописуемое и весьма своеобразное выражение, которое образовалось на его лице, другим трактовкам не подлежало, - Я желаю вам удачи. Вам обоим. Передай сэру Чарльзу, что я желаю ему найти то, что позволит ему завершить путь. Я не в буквальной трактовке говорю. Все мы, в конце-концов, идём только к одному… К полному и совершенному обретению себя. Но я, кажется, поддаюсь желанию прочитать напоследок лекцию. Так что, пожалуй, остановлюсь… Проводи его, сэр Страж. Не уверен, что путь лежит на Тёмную Сторону, но это действительно ТВОЁ дело, точнее, ваше с ним, и я не могу тут дать никакого совета… И я не удивлюсь, если так оно и должно было выйти изначально, - «Судьба выбрала нас в качестве своих орудий. В очередной раз. Не спросив у нас и даже не предупредив. Но… Разве не в том истинная красота существования, как в отсутствии всяческих гарантий? Гарантии убивают чудо, не дав ему даже родиться…»
Он поднялся, выглядя как человек, готовый пуститься в странствие – не тела, но судьбы, которая вела его дальше. Которая разводила их с Мелифаро – но не навсегда, нет.
-И всё-таки, когда вы… Попрощаетесь, я хотел бы, чтобы ты заглянул в Иафах. При всём моём уважении к сэру Чарльзу… - которое действительно было, парадоксальным образом уживаясь с уже упомянутым отвращением, а ещё – с восхищением и удивлением, тем удивлением, которое бывает у того, кто сталкивается с чем-то, чего пока не в состоянии до конца постичь - и это, к слову сказать, нормально, – …пока он здесь, я не могу произнести вслух некоторые вещи, предназначенные только тебе... - трёхсекундная пауза, - Да, расходы на ужин можете записать на моё имя.
«Встретимся ли мы с ним снова? Как знать… Когда-нибудь, когда жизнь этого существа исчерпает себя, судьба приведёт его ко мне. Или меня – к нему. И то, что случится потом, будет закономерным исходом и освобождением для обоих… Я обещал оборвать его жизнь, да? Жизнь редко обрывается окончательно, и уж точно никогда – без последствий… Я дал такую клятву, всю суть которой на данном этапе своей жизни сам не в состоянии осознать… Точно так же, как и подлинную суть самого сэра Чарльза…»
Но эти мысли он додумывал уже на другой стороне Тёмного Пути. Как же трудно иногда отпустить… Но поступить иначе Лонли-Локли не мог – не мог, потому что почувствовал, как будет правильно. Для этого пришлось отказаться от мешанины эмоций, не просто абстрагироваться от неё, а заставить их исчезнуть, а потом – заставить себя понять, что он на самом деле считает по-настоящему важным. Принудительно вспомнить, за что, собственно, когда-то считался вправе официально носить звание Истины. Итог очевиден. Поэтому, уйдя, сэр Шурф, однако, предателем себя не ощущал.

Сэр Мелифаро остался жив и вернулся. Однако, как ему удалось избавиться от "посетителя" в своём теле, так и осталось тайной. Впрочем... В некоторые, особенно острые, моменты Лонли-Локли почти неосознанно задавался вопросом - а действительно ли вернулся Мелифаро?

+1


Вы здесь » Мостовые Ехо » Эпоха Кодекса (от 123 года) » "А в голове мутит и ангелы летают..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC